Стихи Михаила Ломоносова

Стихи

Михаил Васильевич Ломоносов вошел в историю по многим причинам: преуспел во многих естественных науках (физика, химия, география, астрономия и другие), занимался созданием мозаик и, конечно же, литературой, переводами, написанием стихов и прозы. Наука совсем не мешала поэзии. При написании стихотворений Михаил Ломоносов в основном опирался на опыт античной и европейской литературы, что помогло ему создать теорию русского стихосложения. Поэзия для него была основным методом продвижения научных идей, его утешение. Стихи Михаила Ломоносова представлены в этой подборке.

Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастной случай берегут;
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наед_и_не,
В покое сладки и в труде.
***
ОДА
Всепресветлейшей Державнейшей Великой Государыне
Императрице Елисавете Петровне,
Самодержице Всероссийской,
на пресветлый торжественный праздник Ея Величества
восшествия на Всероссийский престол
ноября 25 дня 1761 года,
в оказание истинной радости и ревностного усердия
всенижайше поднесенная от всеподданнейшего раба
Михаила Ломоносова

Владеешь нами двадцать лет,
Иль лучше, льешь на нас щедроты.
Монархиня, коль благ совет
Для Россов вышняя доброты!
О коль к нам склонны небеса!
О коль преславны чудеса!
Геройского восхода следы
Приосеняет благодать;
Война и мир дают победы.
О Боже, чем тебе воздать?

Еще, еще бодрись, воспой,
Златая Лира, Дщерь Петрову,
Гласи и брани, и покой;
И, силу восприявши нову,
В преклонный век мой возлетай,
Младые лета превышай.
Она щедроты умножает, —
Ты возноситься не престань;
Ей свет довольства посвящает, —
И ты сугубь желаний дань.

Красуйся в сей блаженный час,
Как вдруг триумфы воссияли,
Тем вяще озарили нас,
Чем были мрачнее печали.
О радость, дай воспомянуть!
О радость, дай на них взглянуть!
Мы больше чувствуем отрады,
Как скорби видим за тобой:
Злочастья ненавистны взгляды
Любезный красят образ твой.

Безгласна видя на одре
Защитника, Отца, Героя,
Рыдали Россы о Петре:
Везде наполнен воздух воя,
И сетовали все места;
Земля казалася пуста;
Взглянуть на небо — не сияет;
Взглянуть на реки — не текут,
И гор высокость оседает;
Натуры всей пресекся труд.

Екатерине скиптр вручен
Отечеством и домом править;
Народ наш тщился ободрен
Трудов Петровых не оставить.
Но ах, свирепа наша часть!
Любезная нам Жизнь и Власть
И мужеск пол на Ней пресекся;
И унывающий народ
В печали вретище облекся,
Что отлучен Петров был Плод.

Ужасны хляби, стремнины
Стоят против Петровой Дщери,
И твердость тяжкия стены,
И ввек заклепанные двери,
И непроходных страх морей
Лишают нас надежды всей —
Нет способа и нет совета!
Но Вышний наш услышал глас:
Великая Елисавета
Се царствует и щедрит нас.

Поставил Бог и Россов дух,
И не подвигнется вовеки.
Какая речь пленяет слух:
Гласят моря, леса и реки,
Там Нимфы повторяют речь,
Как встречу ей спешили течь:
«Кто Ты? Минерва иль Диана?
Кто Мать Тебе и кто Отец?
Богиней в свете быть избранна,
Достойная носить венец!

Не Ты ли, коей долго ждем,
Желаем, льем потоки слезны?
Она и станом и лицем;
Екатеринин взор любезный,
Подобие и дух Петров,
Отрада наша и покров».
О Дщери Росские, играйте, —
Надежда ваша вас не льстит, —
И с удовольствием внимайте,
Что вам Богиня говорит:

«На Отческий престол всхожу
Спасти от злобы утесненных
И щедрой властью докажу
Свой Род, умножу просвещенных.
Моей державы кротка мочь
Отвергнет смертной казни ночь;
Владеть хочу зефира тише;
Мои все мысли, и залог,
И воля, данная Мне свыше,
В устах прощенье, в сердце Бог».

О делом совершенный глас!
Благодеяние Твоя держава,
Щедрот исполнен всякий час!
Едина токмо брань кровава
Принудила правдивый меч
Противу гордости извлечь,
Как стену, Росску грудь поставить
В защиту дружеских держав
И от насильных рук избавить,
В союзе верность показав.

Как вожделенный Солнца луч,
Хотя не престая сияет,
Скрывается от мрачных туч
И не повсюду согревает, —
Подобно милосерда Власть,
Любя себе врученну часть,
Сияние дает всечасно,
Чтоб греть и освещать народ,
Но терпит действие прекрасно
Урон от бранных непогод.

Необходимая судьба
Во всех народах положила,
Дабы военная труба
Унылых к бодрости будила,
Чтоб в недрах мягкой тишины
Не зацвели, водам равны,
Что вкруг защищены горами,
Дубравой, неподвижны спят
И под ленивыми листами
Презренный производят гад.

Война плоды свои растит,
Героев в мир рождает славных,
Обширных областей есть щит,
Могущество крепит Державных.
Воззрим на древни времена!
Российска повесть тем полна.
Уже из тьмы на свет выходит
За ней великих полк Мужей,
Что на театр всесветный взводит
Одетых солнечной зарей.

Се бодрый воин Святослав,
Славян и Скифов с Печенеги
И Болгар с Турками собрав,
Дунайски наполняет бреги;
И победитель всем гласит:
«Здесь сердце стран моих лежит:
Смарагды, шелк дают мне Греки,
Вино и злато — Угров труд;
Народ и хлеб — велики реки,
Что в Отчестве моем текут».

Ему
Геройством равный сын
Владимир, превосходный верой,
Войной и миром исполин,
Отмстив за брата равной мерой,
С Дунайских и до Камских вод
Вливает свет Христов в народ;
Счетав с любовью постоянство,
Густую разбивает тень;
На Перуна и на поганство
Ступив, восшедший кажет день.

Не то ли храбрый Мономах?
Он меч вознес на Византию.
И Комнин, облеченный в страх,
Венец взлагает на Россию.
Там плещут Невски берега,
Низвергнув дерзкого врага
Петрова Мужеством Предтечи;
От Запада защитник он.
Се Дмитриевы сильны плечи
Густят Татарской кровью Дон.

Тезоименны Дед и Внук {*}
Разбитые бросают узы
И кажут всей вселенной вкруг
Державу, права, меч, союзы;
Там равный сродник, Алексей,
О Висла, до твоих зыбей
Границы дел своих поставил;
Прошел бы далей: мало жил!
Но плод Геройских дел оставил:
Какого Сына Он родил!
{* Государи: Великий Князь Иван Васильевич и Царь
Иван Васильевич. (Примеч. М. В. Ломоносова.)}

Бодрись, мой дух, смотри, внимай:
Сквозь дым небесный луч блистает!
Сквозь волны, пламень вижу рай;
Там Бог десницу простирает
И крепость неизмерных сил,
Петру на свете поручил:
«Низвергни храбростью коварство,
Войнами укроти войны,
Одень оружьем новым царство,
Полночны оживи страны».

Ведет Творец, Он идет вслед;
Воздвиг нас. Россы, ускоряйте
На образ в знак Его побед,
Рифейски горы истощайте,
Дабы Его бессмертный лик,
Как Солнце светел и велик,
Сиял во все концы земные,
От неизвестных зрим был мест,
И небу равная Россия
Казала дел, коль много звезд.

Посмотрим в Западны страны:
От стрел Российския Дианы
Из превеликой вышины
Стремглавно падают Титаны;
Ты, Мемель, Франкфурт и Кистрин,
Ты, Швейдниц, Кенигсберг, Берлин,
Ты, звук летающего строя,
Ты, Шпрея, хитрая река, —
Спросите своего Героя,
Что может Росская рука.

Великая Елисавет
И силу кажет и державу,
Но в сердце держит сей совет:
Размножить миром нашу славу
И выше, как военный звук,
Поставить красоту Наук.
По мне, хотя б руно златое
Я мог, как Язон, получить,
То б Музам, для житья в покое,
Не усумнелся подарить.

В войну кипит с землею кровь,
И суша с морем негодует;
Владеет в мирны дни любовь,
И вся натура торжествует.
Там заглушают мысли шум;
Здесь красит все довольства ум.
Се милость истину сретает, —
Воззрите, смертны, в высоту! —
И правда тишину лобзает.
Я вижу вечну красоту.

Среди разгнанных мрачных бурь
Всего пресв_е_тлее сияет
Вокруг и злато и лазурь;
Всесильный Мир себя являет:
Оливна ветвь, лавр, слава, меч!
Внимай, подсолнечная, речь:
«Петрова Дщерь вам ввек залогом.
Я жив, и обладает Петр.
Пребуду вечно вашим Богом
И, как Елисавета, щедр».
***
ОДА
на прибытие Ея Величества
великия Государыни Императрицы
Елисаветы Петровны
из Москвы в Санктпетербург 1742 года
по коронации

1

Какой приятный З_е_фир веет
И нову силу в чувства льет?
Какая красота яснеет?
Что всех умы к себе влечет?
Мы славу Дщери зрим Петровой,
Зарей торжеств светящу новой.
Чем ближе та сияет к нам,
Мрачнее ночь грозит врагам.
Брега Невы руками плещут,
Брега Ботнийских вод трепещут.

2

Взлети превыше молний, Муза,
Как Пиндар, быстрый твой орел,
Гремящих Арф ищи союза
И вверьх пари скоряе стрел,
Сладчайший Нектар лей с Назоном;
Превысь Парнас высоким тоном,
С Гомером как река шуми
И, как Орфей, с собой веди
В торжествен лик древа, и воды,
И всех зверей пустынных роды;

3

Дерзай ступить на сильны плечи
Атлантских к небу смежных гор,
Внушай свои вселенной речи,
Блюдись спустить свой в долы взор,
Над тучи оным простирайся
И выше облак возвышайся,
Спеши звучащей славе вслед.
Но ею весь пространный свет
Наполненный, страшась, чудится:
Как в стих возможно ей вместиться?

4

Однако ты и тем счастлива,
Что тщишься имя воспевать
Всея земли красы и дива
И тем красу себе снискать.
Ты твердь оставь, о древня Лира,
Взнесенна басньми к верьху мира:
Моя число умножит звезд,
Возвысившись до горних мест
Парящей славой вознесенна
И новым блеском освещенна.

5

Священный ужас мысль объемлет!
Отверз Олимп всесильный дверь.
Вся тварь со многим страхом внемлет,
Великих зря Монархов Дщерь,
От верных всех сердец избранну,
Рукою Вышнего венчанну,
Стоящу пред Его лицем,
Котору в свете Он Своем
Прославив, щедро к Ней взирает,
Завет крепит и утешает.

6

«Благословенна вечно буди, —
Вещает Ветхий деньми к Ней, —
И все твои с тобою люди,
Что вверил власти Я Твоей.
Твои любезные доброты
Влекут к себе Мои щедроты.
Я в гневе Россам был Творец,
Но ныне паки им Отец:
Души Твоей кротчайшей сила
Мой гнев на кротость преложила.

7

Утешил Я в печали Ноя,
Когда потопом мир казнил,
Дугу поставил в знак покоя,
И тою с ним завет чинил.
Хотел Россию бед водою
И гневною казнить грозою,
Однако для заслуг Твоих
Прибавил милость в людях сих,
Тебя поставил в знак завета
Над знатнейшею частью света.

8

Мой образ чтят в Тебе народы
И от Меня влиянный дух;
В бесчисленны промчется роды
Доброт Твоих неложный слух.
Тобой поставлю суд правдивый,
Тобой сотру сердца кичливы,
Тобой Я буду злость казнить,
Тобой заслугам мзду дарить;
Господствуй, утвержденна Мною;
Я буду завсегда с Тобою».

9

Но что страны вечерни тмятся
И дождь кровавых каплей льют?
Что Финских рек струи дымятся,
И долы с влагой пламень пьют?
Там, видя выше горизонта
Всходяща Готфска Фаетонта
Против течения небес
И вкруг себя горящий лес,
Тюмень в брегах своих мутится
И воды скрыть под землю тщится.

10

Претящим оком Вседержитель
Воззрев на полк вечерний рек:
«О дерзкий мира нарушитель,
Ты меч против Меня извлек:
Я правлю солнце, землю, море,
Кто может стать со мною в споре?
Моя десница мещет гром,
Я в пропасть сверг за грех Содом,
Я небо мраком покрываю;
Я Сам Россию защищаю».

11

Но Вышний зрак свой отвращает
От Готфских ослепленных стран
И тем продерзость их смущает,
Трясет полки их, флот и стан;
Как сильный вихрь, с полей прах гонит
И древ верьхи высоки клонит;
Богине Росской гром вручил,
Чем злость разить противных сил;
«Прими разжженны к мести стрелы,
Рассыпь врагов своих пределы».

12

Стокголм, глубоким сном покрытый,
Проснись, познай Петрову кровь,
Не жди льстецов своих защиты,
Отринь коварну их любовь;
Ты всуе Солнце почитаешь
И пред Луной себя склоняешь;
Целуй Елисаветин меч,
Что ты принудил сам извлечь:
Его мягчит одна покорность,
Острит кичливая упорность.

13

Примеры храбрости Российской
Представь теперь в уме своем;
Воззри на Дон и край Понтийский,
Смиренный мстительным огнем.
Там степи, кровью напоенны,
Родили лавры нам зелены.
Багрова там земля тряслась,
И к небу с дымом пыль вилась;
Россиян твердо грудь стояла,
И слава их во мгле блистала.

14

Свою Полтавску вспомни рану,
Что, знать, еще в груди твоей,
И гордость при Днепре попранну,
И многий плен твоих, людей,
За Обские брега вселенный,
Хребтом Рифейским заключенн
ый,
За коим сильна Росска власть
Велику держит встока часть,
Где орды ей сбирают дани,
По ней всегда готовы к брани.

15

Как нельзя лить рекам к верьшине
Против крутизны вод своих
И силы взять огню в пучине,
Так к нам ввести людей твоих.
Орлы на тое не взирают,
Что львовы челюсти зияют.
Вотще твой хитрый был совет:
Россию сам Господь блюдет;
Рукою Он Елисаветы
Противных разрушит наветы.

16

Уже и морем и землею
Российско воинство течет
И сильной крепостью своею
За лес и реки Готов жмет.
Огня ревущего удары
И свист от ядр летящих ярый
Сгущенный дымом воздух рвут
И тяжких гор сердца трясут;
Уже мрачится свет полдневный,
Повсюду вид и слух плачевный.

17

Там кони бурными ногами
Взвивают к небу прах густой,
Там смерть меж Готфскими полками
Бежит ярясь из строя в строй,
И алчну челюсть отверзает,
И хладны руки простирает,
Их гордый исторгая дух;
Там тысящи валятся вдруг.
Но если хочешь видеть ясно,
Коль Росско воинство ужасно,

18

Взойди на брег крутой высоко,
Где кончится землею понт;
Простри свое чрез воды око,
Коль много обнял Горизонт;
Внимай, как Юг пучину давит,
С песком мутит, зыбь на зыбь ставит,
Касается морскому дну,
На сушу гонит глубину
И с морем дождь и град мешает:
Так Росс противных низлагает.

19

Как ежели на Римлян злился
Плутон, являя гнев и власть,
И если Град тому чудился,
Что Курций, видя мрачну пасть,
Презрел и младость, и породу,
Погиб за Римскую свободу,
С разъезду в оную скочив, —
То ей! Квириты, Марк ваш жив
Во всяком Россе, что без страху
Чрез огнь и рвы течет с размаху.

20

Всяк мнит, что равен он Алкиду
И что, Немейским львом покрыт,
Или ужасную Эгиду
Нося, врагов своих страшит:
Пронзает, рвет и рассекает,
Противных силу презирает.
Смесившись с прахом, кровь кипит;
Здесь шлем с главой, там труп лежит,
Там меч с рукой отбит валится.
Коль злоба жестоко казнится!

21

Народы, ныне научитесь,
Смотря на страшну гордых казнь,
Союзы разрушать блюдитесь,
Храните искрению приязнь;
На множество не уповайте
И тем небес не раздражайте:
Мечи, щиты и крепость стен —
Пред Божьим гневом гниль и тлен:
Пред ним и горы исчезают,
Пред ним пучины иссыхают.

22

Бежит в свой путь с весельем многим
По холмам грозный Исполин,
Ступает по вершинам строгим,
Презрев глубоко дно долин,
Вьет воздух вихрем за собою;
Под сильною его пятою
Кремнистые бугры трещат,
И следом дерева лежат,
Что множество веков стояли
И бурей ярость презирали.

23

Так флот Российский в понт дерзает,
Так роет он поверьх валов,
Надменна бездна уступает,
Стеня от тягости судов.
Вослед за скорыми кормами
Спешит седая пена рвами.
Весельный шум, гребущих крик
Наносят Готам страх велик;
Уже надежду отвергают
И в мгле свой флот и стыд скрывают.

24

Не Швед ли мнил, что он главою,
Как Атлас, держит целый свет
И море сильною рукою
И полной властью в узах жмет;
Что твердь с собой в союзе свяжет
И вспять идти Луне укажет,
Однако род Российский знал
И мысленно тогда взирал,
Когда он стал на нас грозиться,
Как он бежит, как нас страшится!

25

На нивах жатву оставляет
От мести устрашенный Фин,
И с гор, оцепенев, взирает
На дым, всходящий из долин,
На меч, на Готов обнаженный,
На пламень, в селах воспаленный;
Там ночью от пожаров день,
Там днем в пыли ночная тень;
Багровый облак в небе рдеет,
Земля под ним в крови краснеет.

26

Но, холмы и древа, скачите,
Ликуйте, множества озер,
Руками, реки, восплещите,
Петрополь буди вам пример:
Елисавета к вам приходит,
Отраду с тишиной приводит;
Любя вселенныя покой,
Уже простертой вам рукой
Дарует мирные оливы,
Щадить велит луга и нивы.

27

Хоть с вами б, Готы, к нам достигли
Поящи запад быстрины,
Хотя бы вы на нас воздвигли
Союзны ваши все страны,
Но тщетны были б все походы:
Незнаемые вам народы,
Что дале севера живут,
Того по вся минуты ждут,
Что им велит Елисавета,
Готовы стать противу света.

28

О слава жен во свете славных,
России радость, страх врагов,
Краса Владетельниц державных!
Всяк кровь свою пролить готов
За многие твои доброты
И к подданным твоим щедроты.
Твой слух пленил и тех людей,
Что странствуют среди зверей;
Что с лютыми пасутся львами,
За честь Твою восстанут с нами.

29

Твое прехвально имя пишет
Неложна слава в вечном льде,
Всегда где хладный север дышит
И только верой тепл к Тебе;
И степи в зное отдаленны,
К Тебе любовию возжженны,
Еще усерднее горят.
К Тебе от веточных стран спешат
Уже Американски волны
В Камчатский порт, веселья полны.

30

В шумящих берегах Балтийских
Веселья больше, нежель вод,
Что видели судов Российских
Против врагов счастливый ход.
Коль радостен жених в убранстве,
Толь Финский понт в Твоем подданстве.
В проливах, в устьях рек, в губах
Играя, Нимфы вьют в руках,
Монархиня, венцы Лавровы
И воспевают песни новы.

31

О чистый Невский ток и ясный,
Счастливейший всех вод земных!
Что сей Богини лик прекрасный
Кропишь теперь от струй своих,
Стремись, шуми, теки обильно,
И быстриной твоей насильно
Промчись до Шведских берегов
И больше устраши врагов,
Им громким шумом возвещая,
Что здесь зимой весна златая.

32

Как лютый мраз она прогнавши
Замерзлым жизнь дает водам,
Туманы, бури, снег поправши,
Являет ясны дни странам,
Вселенну паки воскрешает,
Натуру нам возобновляет,
Поля цветами красит вновь:
Так ныне милость и любовь,
И светлый Дщери взор Петровой
Нас жизнью оживляет новой.

33

Какая бодрая дремота
Открыла мысли явный сон?
Еще горит во мне охота
Торжественный возвысить тон.
Мне вдруг ужасный гром блистает,
И купно ясный день сияет!
То сердце сильна власть страшит,
То кротость оное живит,
То бодрость страх, то страх ту клонит:
Противна страсть противну гонит!

34

На запад смотрит грозным оком
Сквозь дверь небесну Дух Петров,
Во гневе сильном и жестоком
Преступных он мятет врагов.
Богиня кротко с ним взирает
На Невский брег и простирает
Свой перст на Дщерь свою с высот:
«Воззри на образ твой и плод,
Что все дела твои восставит
И в свете тем себя прославит».

35

«Исполнен я веселья ныне,
Что вновь дела мои растут, —
Вещает Петр к Екатерине, —
Твои советы все цветут.
Блаженны Дщерью мы своею;
Рука Господня буди с Нею;
Блажен тот год, тот день и час,
Когда Господь ущедрил нас,
Подав Ее нам на утеху
И всех трудов моих к успеху».

36

Но речь их шумный вопль скрывает:
Война при Шведских берегах
С ужасным стоном возрыдает,
В угрюмых кроется лесах.
Союз приходит вожделенный
И глас возносит к ней смиренный:
«Престань прекрасный век мрачить
И Фински горы кровавить:
Се царствует Елисавета,
Да мир подаст пределам света.

37

Хотя твои махины грозны,
Но сплавлю их в зваянный вид,
Чтоб знали впредь потомки поздны,
Что ныне свет в России зрит.
Я вящи учиню премены,
Когда градов пространны стены
Без пагубы людской сотру,
В огромные столпы сберу;
Превыше будут те Мемфийских
Монархов славою Российских.

38

Мечи твои и копья вредны
Я в плуги и в серьпы скую;
Пребудут все поля безбедны,
Отвергнув люту власть твою.
На месте брани и раздора
Цветы свои рассыплет Флора.
Разить не будет серный прах
Сквозь воздух огнь и смерть в полках,
Но озарив веселы ночи,
Восхитит зрящих дух и очи».

39

Еще плененна мысль мутится!
Я слышу стихотворцев шум,
Которых жар не погасится
И будет чтущих двигать ум.
Завистно на меня взирая
И с жалостию воздыхая,
Ко мне возносят скорбный глас:
«О коль ты счастливее нас!
Наш слог исполнен басней лживых.
Твой — сложен из похвал правдивых.

40

На что бы вымышлять нам ложно
Без вещи имена одне,
Когда бы было нам возможно
Рожденным в Росской быть стране,
В сие благословенно время,
В которое Петрово семя,
Всех жен хвала, Елисавет,
Сладчайший Музам век дает.
В ней зрятся истинны доброты,
Геройство, красота, щедроты».

41

Что толь приятный сон смущает,
Восторг пресладкий гонит прочь,
И что спокойну брань скрывает,
И отвращает ясну ночь?
Возносит веток и запад клики!
Согласно разные языки
Гласят к Монархине своей:
«Господь ущербом наших дней
Умножь Твои дражайши лета
К отраде и защите света!»

42

Когда бы древни веки знали
Твою щедроту с красотой,
Тогда бы жертвой почитали
Прекрасный в храме образ Твой.
Что ж будущие скажут роды?
Покрыты кораблями воды
И грады, где был прежде лес,
Возвысят глас свой до небес:
«Великий Петр нам дал блаженство,
Елисавета — совершенство».

43

Целуй, Петрополь, ту десницу,
Которой долго ты желал:
Ты паки зришь Императрицу,
Что в сердце завсегда держал.
Не так поля росы желают
И в зной цветы от жажды тают,
Не так способных ветров ждет
Корабль, что в тихий порт плывет,
Как сердце наше к Ней пылало,
Чтоб к нам лице Ея сияло.

44

Красуйся, дух мой восхищенный,
И не завидуй тем творцам,
Что носят лавр похвал зеленый;
Доволен будь собою сам.
Твою усерднейшую ревность
Ни гнев стихий, ни мрачна древность
В забвении не могут скрыть,
Котору будут век хранить
Дела Петровой Дщери громки,
Что станут поздны Честь потомки.
***
ОДА,
в которой Ея Величеству благодарение
от сочинителя приносится за оказанную
ему высочайшую милость в Сарском Селе Августа
27 дня 1750 года

1

Какую радость ощущаю?
Куда я ныне восхищен?
Небесну пищу я вкушаю,
На верьх Олимпа вознесен!
Божественно лице сияет
Ко мне и сердце озаряет
Блистающим лучем щедрот!
Коль нежно Флоры здесь богатство!
Коль сродно воздуха приятство
Богине красных сих высот!

2

Что ж се? Диане я прекрасной
Уже последую в лесах,
От коей хитростью напрасной
Укрыться хочет зверь в кустах!
Уже и купно со Денницей
Великолепной колесницей
В безоблачных странах несусь!
Блаженство мыслям непонятно!
Благополучен многократно,
Когда нетшетным сном я льщусь!

3

Престань сомненьем колебаться,
Смятенный дух мой, и поверь:
Не ложны то мечтанья зрятся,
Но истинно Петрова Дщерь
К наукам матерски снисходит,
Щедротою в восторг приводит.
Ты, Муза, лиру приими,
И, чтоб услышала вселенна,
Коль жизнь наукам здесь блаженна,
Возникни, вознесись, греми.

4

Где, древним именем Славена
Гордяся, пролились струи,
Там видя Нимфа изумленна
Украшенны луга свои,
Златые кровы оком мерит
И в ужасе себе не верит,
Но, кажду обозревши часть,
С веселием сие вещает:
«То само небо созидает
Или Петровой Дщери власть».

5

Рекла и, влагу рассекая,
Пустилась тщательно к Неве;
Волна, во бреги ударяя,
Клубится пеною в траве.
Во храм, сияющий металлом,
Пред трон, украшенный кристаллом,
Поспешно простирает ход;
Венцем зеленым увязенной
И в висе, вещает, облеченной
Владычице Российских вод:

6

«Река, которой проливают
Великие озера дань
И кою громко прославляют
Во всей вселенной мир и брань!
Ты счастлива трудом Петровым;
Тебя и ныне красит новым
Рачением Елисавет,
Но малые мои потоки
Прими в себя, как Нил широкий,
Который из рая течет.

7

Мои источники венчает
Едемской равна красота,
Где сад Богиня насаждает,
Прохладны возлюбив места,
Поля где небу подражают,
Себя цветами испещряют.
Не токмо нежная весна,
Но осень тамо — юность года;
Всегда роскошствует природа,
Искусством рук побуждена.

8

Когда заря багряным оком
Румянец умножает роз,
Тогда на ветвии высоком
И посреде зеленых лоз
Со свистом птицы воспевают,
От сна к веселью возбуждают,
Что царствует в моих лугах.
И солнце восходя дивится,
Цветы, меж коих Инд крутится,
Увидев при моих ключах.

9

В средине жаждущего лета,
Когда томит протяжный день, —
От знойной теплоты и света
Прохладна покрывает тень,
Где ветви преклонясь зелены,
В союз взаимный сопряженны,
Отводят жаркие лучи.
Но коль великая отрада
И томным чувствам тут прохлада,
Как росу пьют цветы в ночи!

10

Елисаветиным добротам
Везде подобна красота;
Примера многим лишь щедротам
Не смеет скудна дать вода
И орошать скаканьем поля;
Однако, ежель Оной воля
Охоту ободрит мою,
Великой в похвалу Богине
Я воды обращу к вершине;
Речет — и к небу устремлю.

11

Коль часто долы оживляет
Ловящих шум меж наших гор,
Когда Богиня понуждает
Зверей чрез трубный глас из нор!
Ей ветры вслед не успевают;
Коню бежать не воспящают
Ни рвы, ни частых ветвей связь:
Крутит главой, звучит браздами
И топчет бурными ногами,
Прекрасной Всадницей гордясь!

12

Как если зданием прекрасным
Умножить должно звезд число,
Созвездием являться ясным
Достойно Сарское Село.
Чудовища, что легковерным
Раченьем древность и безмерным
Подняв на твердь, вместила там,
Укройтесь за пределы света:
Се зиждет здесь Елисавета
Красу, приличну небесам.

13

Великий Семирамиды
Рассыпанна окружность стен,
И вы, о горды пирамиды,
Чем Нильский брег отягощен,
Хотя бы чувства вы имели
И чудный труд лет малых зрели,
Вам не было бы тяжко то,
Что строены вы целы веки:
Вас созидали человеки, —
Здесь созидает божество.

14

Великолепными верьхами
Восходят храмы к небесам;
Из них пресветлыми очами
Елисавет сияет к нам;
Из них во все страны взирает
И наедине представляет
Врученный свет под скипетр свой,
Подобно как орел парящий
От самых облак зрит лежащи
Поля и грады под собой».

15

О коль правдиво возвышает,
Монархиня, сей Нимфа глас!
Коль взор Твой далеко блистает,
То ныне чувствовал Парнас,
Как Ты от
мест преиспещренных
И летней неге посвященных
Воззрела матерски к нему,
Являя такову щедроту,
Колику к знаниям охоту
Даешь народу Твоему!

16

Что, дым и пепел отрыгая,
Мрачил вселенну, Енцелад,
Ревет, под Етною рыдая,
И телом наполняет ад;
Зевесовым пронзен ударом,
В отчаяньи трясется яром,
Не может тяготу поднять,
Великою покрыт горою,
Без пользы движется под тою
И тщетно силится восстать, —

17

Так варварство Твоим Перуном
Уже повержено лежит,
Когда при шуме сладкострунном
Поющих Муз Твой слух звучит,
Восток и запад наполняет
Хвалой Твоей и возвышает
Твои щедроты выше звезд.
О вы, счастливые науки!
Прилежны простирайте руки
И взор до самых дальних мест.

18

Пройдите землю, и пучину,
И степи, и глубокий лес,
И нутр Рифейский, и вершину,
И саму высоту небес.
Везде исследуйте всечасно,
Что есть велико и прекрасно,
Чего еще не видел свет;
Трудами веки удивите,
И сколько может, покажите
Щедротою Елисавет.

19

Из гор иссеченны колоссы,
Механика, ты в честь возвысь
Монархам, от которых Россы
Под солнцем славой вознеслись;
Наполни воды кораблями,
Моря соедини реками
И рвами блата иссуши,
Военны облегчи громады,
Петром основанные грады
Под скиптром Дщери соверши.

20

В земное нёдро ты, Хим_и_я,
Проникни взора остротой
И, что содержит в нем Россия,
Драги сокровища открой;
Отечества умножить славу
И вяще укрепить державу
Спеши за хитрым естеством,
Подобным облекаясь цветом;
И что прекрасно токмо летом,
Ты сделай вечно мастерством.

21

В небесны, Уран_и_я, круги
Возвыси посреде лучей
Елисаветины заслуги,
Чтоб тамо в вечну славу Ей
Сияла новая планета.
Российского пространство света
Собрав на малы чертежи,
И грады, Оною спасенны,
И села, Ею же блаженны,
География, покажи.

22

Наука легких метеоров,
Премены неба предвещай
И бурный шум воздушных споров
Чрез верны знаки предъявляй,
Чтоб земледелец выбрал время,
Когда земли проверить семя
И дать когда покой браздам;
И чтобы, не боясь погоды,
С богатством дальны шли народы
К Елисаветиным брегам.

23

А ты, возлюбленная Лира,
Правдивым счастьем веселись,
К блистающим пределам мира
Шумящим звоном вознесись
И возгласи, что нет на свете,
Кто б равен был Елисавете
Таким блистанием хвалы.
Но что за громы ударяют?
Се глас мой звучно повторяют
Земля, и ветры, и валы!
***
1

О ты, что в горести напрасно
На Бога ропщешь, человек,
Внимай, коль в ревности ужасно,
Он к Иову из тучи рек!
Сквозь дождь, сквозь вихрь, сквозь град
блистая
И гласом громы прерывая,
Словами небо колебал
И так его на распрю звал:

2

«Сбери свои все силы ныне,
Мужайся, стой и дай ответ.
Где был ты, как я в стройном чине
Прекрасный сей устроил свет,
Когда я твердь земли поставил
И сонм небесных сил прославил,
Величество и власть мою?
Яви премудрость ты свою!

3

Где был ты, как передо мною
Бесчисленны тьмы новых звезд,
Моей возжженных вдруг рукою,
В обширности безмерных мест
Мое Величество вешали,
Когда от солнца воссияли
Повсюду новые лучи,
Когда взошла луна в ночи?

4

Кто море удержал брегами
И бездне положил предел,
И ей свирепыми волнами
Стремиться дале не велел?
Покрытую пучину мглою
Не я ли сильною рукою
Открыл и разогнал туман
И с суши сдвигнул Океан?

5

Возмог ли ты хотя однажды
Велеть ранее утру быть,
И нивы в день томящей жажды
Дождем прохладным напоить,
Пловцу способный ветр направить,
Чтоб в пристани его поставить,
И тяготу земли тряхнуть,
Дабы безбожных с ней сопхнуть?

6

Стремнинами путей ты разных
Прошел ли моря глубину?
И счел ли чуд многообразных
Стада, ходящие по дну?
Отверзлись ли перед тобою
Всегдашнею покрыты мглою
Со страхом смертные врата?
Ты спер ли адовы уста?

7

Стесняя вихрем облак мрачный,
Ты солнце можешь ли закрыть,
И воздух сгустить прозрачный,
И молнию в дожде родить,
И вдруг быстротекущим блеском
И гор сердца трясущим треском
Концы вселенной колебать,
И смертным гнев свой возвещать?

8

Твоей ли хитростью взлетает
Орел, на высоту паря,
По ветру крила простирает
И смотрит в реки и моря?
От облак видит он высоких
В водах и в пропастях глубоких,
Что в пищу я ему послал.
Толь быстро око ты ли дал?

9

Воззри в леса на Бегемота,
Что мною сотворен с тобой;
Колючий терн его охота
Безвредно попирать ногой.
Как верьви, сплетены в нем жилы.
Отведай ты своей с ним силы!
В нем ребра как литая медь;
Кто может рог его сотреть?

10

Ты можешь ли Левиафана
На уде вытянуть на брег?
В самой средине Океана»
Он быстрый простирает бег;
Светящимися чешуями
Покрыт, как медными щитами,
Копье, и меч, и молот твой
Считает за тростник гнилой.

11

Как жернов, сердце он имеет,
И зубы — страшный ряд серпов:
Кто руку в них вложить посмеет?
Всегда к сраженью он готов;
На острых камнях возлегает
И твердость оных презирает:
Для крепости великих сил
Считает их за мягкий ил.

12

Когда ко брани устремится,
То море, как котел, кипит;
Как печь, гортань его дымится,
В пучине след его горит;
Сверкают очи раздраженны,
Как угль, в горниле раскаленный.
Всех сильных он страшит, гоня.
Кто может стать против меня?

13

Обширного громаду света
Когда устроить я хотел,
Просил ли твоего совета
Для множества толиких дел?
Как персть я взял в начале века,
Дабы создати человека,
Зачем тогда ты не сказал,
Чтоб вид иной тебе я дал?»

14

Сие, о смертный, рассуждая,
Представь Зиждителеву власть,
Святую волю почитая,
Имей свою в терпеньи часть.
Он всё на пользу нашу строит,
Казнит кого или покоит.
В надежде тяготу сноси
И без роптания проси.
***
Надежда наша совершилась,
И слава в путь свой устремилась.
Спеши, спеши, о муза, вслед
И, лиру согласив с трубою,
Греми, что вышнего рукою
Обрадован российский свет!
На глас себя он наш склоняет,
На жар, что в искренних сердцах:
Петрова первенца лобзает
10 Елисавета на руках.

Се радость возвещают звуки!
Воздвиг Петрополь к небу руки,
Веселыми устами рек:
«О боже, буди препрославлен!
Сугубо ныне я восставлен,
Златой мне усугублен век!»
Безмерна радость прерывала
Его усерднейшую речь
И нежны слезы испускала,
20 В восторге принуждая течь.

Когда на холме кто высоком
Седя, вокруг объемлет оком
Поля в прекрасный летней день,
Сады, долины, рощи злачны,
Шумящих вод ключи прозрачны
И древ густых прохладну тень,
Стада, ходящи меж цветами,
Обильность сельского труда
И желты класы меж браздами;
30 Что чувствует в себе тогда?

Так ныне град Петров священный,
Толиким счастьем восхищенный,
Восшед отрад на высоту,
Вокруг веселия считает
И края им не обретает;
Какую зрит он красоту!
Там многие народа лики
На стогнах ходят и брегах;
Шумят там праздничные клики
40 И раздаются в облаках.

Там слышны разны разговоры.
Иной, взводя на небо взоры:
«Велик господь мой, — говорит, —
Мне видеть в старости судилось
И прежде смерти приключилось,
Что в радости Россия зрит!»
Иной: «Я стану жить дотоле
(Гласит, младой свой зная век),
Чтобы служить под ним мне в поле,
50 Огонь пройти и быстрость рек!»

Уже великими крилами
Парящая над облаками
В пределы слава стран звучит.
Труды народы оставляют
И гласу новому внимают,
Что промысл им чрез то велит?
Пучина преклонила волны,
И на брегах умолкнул шум;
Безмолвия все земли полны;
60 Внимает славе смертных ум.

Но грады росские в надежде,
Котора их питала прежде,
Подвиглись слухом паче тех;
Верьхами к высоте несутся
И тщатся облакам коснуться.
Москва, стоя в средине всех,
Главу, великими стенами
Венчанну, взводит к высоте,
Как кедр меж низкими древами,
70 Пречудна в древней красоте.

Едва желанную отраду
Великому внушил слух граду,
Отверстием священных уст,
Трясущи сединой, вещает:
«Теперь мне небо утверждает,
Что дом Петров не будет пуст!
Он в нем вовеки водворится;
Премудрость, мужество, покой,
И суд, и правда воцарится;
80 Он рог до звезд возвысит мой».

Сие все грады велегласно,
Что время при тебе прекрасно,
Монархиня, живут и чтят;
Сие все грады повторяют
И речи купно сообщают,
И с ними села все гласят,
Как гром от тучей удаленных,
В горах раздавшись, множит слух,
Как брег шумит от волн надменных
90 По буре, укротевшей вдруг.

Ты, слава, дале простираясь,
На запад солнца устремляясь,
Где Висла, Рен, Секвана, Таг,
Где славны войск российских следы,
Где их еще гремят победы,
Где верный друг, где скрытый враг,
Везде рассыплешь слухи громки,
Коль много нас ущедрил бог!
Петра Великого потомки
100 Даются в милости залог.

Что россов мужество крепится;
И ныне кто лишь возгордится,
Сугубу ревность ощутит!
Не будет никому измены;
Падут в дыму противных стены,
Погибнет в прахе древней вид.
Ты скажешь, слава справедлива,
Во весь сие вострубишь свет;
Меня любовь нетерпелива
110 Обратно в град Петров зовет.

Богиня власти несравненной,
Хвала и красота вселенной,
Отрада россов и любовь!
В восторге ныне мы безмерном,
Что в сердце ревностном и верном
И в жилах обновилась кровь.
Велика радость нам родилась!
Но больше с радостью твоей
О как ты сим возвеселилась!
120 Коль ясен был твой свет очей!

Когда ты на престол достигла,
Петра Великого воздвигла
И жизнь дала ему собой.
Он паки ныне воскресает,
Что в правнуке своем дыхает
И род в нем восставляет свой.
Мы долго обоих желали!
Лишались долго обоих!
Но к общей радости прияли,
130 О небо, от щедрот твоих!

А вам, дражайшие супруги,
Вам плещут ныне лес и луги,
Вам плещут реки и моря.
Представьте радость вне и в граде,
Взаимно на себя в отраде
И на младого Павла зря.
Зачни, дитя, зачни любезно
Усмешкой родших познавать:
Богов породе бесполезно
140 Не должно сроку ожидать.

Расти, расти, расти, крепися,
С великим прадедом сравнися,
С желаньем нашим восходи.
Велики суть дела Петровы,
Но многие еще готовы
Тебе остались напреди.
Когда взираем мы к востоку,
Когда посмотрим мы на юг,
О коль простран
ность зрим широку,
150 Где может загреметь твой слух!

Там вкруг облег Дракон ужасный
Места святы, места прекрасны
И к облакам сто глав вознес!
Весь свет чудовища страшится,
Един лишь смело устремиться
Российский может Геркулес.
Един сто острых жал притупит
И множеством низвержет ран,
Един на сто голов наступит,
160 Восставит вольность многих стран.

Пространными Китай стенами
Закрыт быть мнится перед нами,
И что пустой земли хребет
От стран российских отделяет,
Он гордым оком к нам взирает,
Но в них ему надежды нет.
Внезапно ярость возгорится,
И огнь, и месть между стеной.
Сие всё может совершиться
170 Петрова племени рукой.

В своих увидишь предках явны
Дела велики и преславны,
Что могут дух природе дать.
Уже младого Михаила
Была к тому довольна сила
Упадшую Москву поднять
И после страшной перемены
В пределах удержать врагов,
Собрать рассыпанные члены
180 Такого множества градов.

Сармат с свирепостью своею
Трофеи отдал Алексею.
Он суд и правду положил,
Он войско правильное вскоре,
Он новой флот готовил в море,
Но всё то бог Петру судил.
Сего к Отечеству заслуги
У всей подсолнечной в устах,
Его и кроткия супруги
190 Пример зрим в наших временах.

Пример в его великой дщери.
Широки та отверзла двери
Наукам, счастью, тишине.
Склоняясь к общему покою,
Щедротой больше, как грозою,
В российской царствует стране.
Но ты, о гордость вознесенна,
Блюдися с хитростью своей.
Она героями рожденна,
200 Геройской дух известен в ней.

Но ныне мы, не зная брани,
Прострем сердца, и мысль, и длани
С усердным гласом к небесам.
«О, боже, крепкий вседержитель,
Пределов росских расширитель,
Коль милостив бывал ты нам!
Чрез семь сот лет едино племя
Ты с росским скиптром сохранил;
Продли сему по мере время,
210 Как нынь Россию расширил.

Воззри к нам с высоты святыя,
Воззри, коль широка Россия,
Которой дал ты власть и цвет.
От всех полей и рек широких,
От всех морей и гор высоких
К тебе взывали девять лет.
Ты подал отрасль нам едину;
Умножа благодать, посли
И впредь с Петром Екатерину
220 Рождением возвесели.

Пред мужем, некогда избранным,
Ты светом клялся несозданным
Хранить вовек престол и плод.
Исполни то над поздным светом
И таковым святым обетом
Благослови российский род.
Для толь великих стран покою,
Для счастья множества веков
Поставь, как солнце пред тобою
230 И как луну, престол Петров».
***
1

Не сад ли вижу я священный,
В Едеме Вышним насажденный,
Где первый узаконен брак?
В чертог Богиня в славе входит,
Любезнейших супругов вводит,
Пленяющих сердца и зрак.
В одном Геройский дух и сила
Цветут во днях уже младых,
В другой натура истощила
Богатство всех красот своих.

2

Исполнил Бог свои советы
С желанием Елисаветы:
Красуйся светло, Росский род.
Се паки Петр с Екатериной
Веселья общего причиной:
Ликуйте, сонмы многих вод.
Рифейских гор верьхи неплодны,
Одейтесь в нежный цвет лилей;
Пустыни и поля безводны,
Излейте чистый ток ключей.

3

На встоке, западе и юге,
Во всем пространном света круге
Ужасны Росские полки,
Мечи и шлемы отложите
И в храбры руки днесь возьмите
Зелены ветви и цветки.
Союзны царства, утверждайте
В пределах ваших тишину,
Вы, бурны вихри, не дерзайте
Подвигнуть ныне глубину.

4

Девиц и юнош красных лики,
Взносите радостные клики
По мягким тихих рек брегам:
Пусть глас веселый раздается,
Пусть сей приятный глас промнется
По холмам, рощам и лугам:
«К утехе Росского народа
Петра с Екатериной вновь
Счетает счастье и порода,
Пригожство, младость и любовь».

5

Как сладкий сон вливает в члены,
Чрез день трудами изнуренны,
Отраду, легкость и покой,
Так мысль в веселье утопает.
О коль прекрасен свет блистает,
Являя вид страны иной!
Там мир в полях и над водами,
Там вихрей нет, ни шумных бурь,
Между млечными облаками
Сияет злато и лазурь.

6

Кристальны горы окружают,
Струи прохладны обтекают
Усыпанный цветами луг.
Плоды, румянцем испещренны,
И ветви, медом орошенны,
Весну являют с летом вдруг.
Восторг все чувства восхищает!
Какая сладость льется в кровь?
В приятном жаре сердце тает!
Не тут ли царствует любовь?

7

И горлиц нежное вздыханье,
И чистых голубиц лобзанье
Любви являют тамо власть.
Древа листами помавают,
Друг друга ветьвми обнимают,
В бездушных зрю любовну страсть!
Ручьи вослед ручьям крутятся,
То гонят, то себя манят,
То прямо друг к другу стремятся,
И, слившись меж собой, журчат.

8

Нарцисс над ясною водою,
Пленен своею красотою,
Стоит любуясь сам собой.
Зефир, как ты по брегу дуешь,
Сто крат листки его целуешь
И сладкой те кропишь росой.
Зефир, сих нежных мест хранитель,
Куда свой правишь с них полет?
Зефир, кустов и рощ любитель,
Что прочь от них тебя влечет?

9

Он легкими шумит крилами,
Взвивается под небесами
И льет на воздух аромат;
Царицу мест, любовь, сретает,
Порфиру и власы взвевает:
Она спешит в свой светлый град.
Индийских рек брега веселы,
Хоть вечна вас весна пестрит,
Не чудны ваши мне пределы,
Мой дух красу любови зрит.

10

Как утрення заря сияет,
Когда день ясный обещает,
Румянит синий горизонт;
Лице любови толь прекрасно.
В ночи горят коль звезды ясно
И проницают тихий Понт,
Подобно сей Царицы взгляды
Сквозь души и сердца идут,
С надеждой смешанны отрады
В объяты страстью мысли льют.

11

Белейшей мрамора рукою
Любовь несет перед собою
Младых Супругов светлый лик;
Сама, смотря на них, дивится,
И полк всех нежностей теснится
И к оным тщательно приник.
Кругом ее умильны смехи
Взирающих пленяют грудь,
Приятности и все утехи
Цветами устилают путь.

12

Усердна верность принимает
Носимый лик и поставляет
На крепких мраморных столпах,
Сребром чистейшим обведенных
И так от века утвержденных,
Как в тяжких Таврских нутр горах,
Бурливых вихрей не боится
И презирает молний блеск,
От мрачных туч бежать не тщится,
В ничто вменяет громов треск.

13

Не сам ли в арфу ударяет
Орфей, и камни оживляет,
И следом водит хор древес?
Любовь, и с нею восклицают
Леса и громко возвышают
Младых Супругов до небес.
В пригорках бьют ключи прозрачны,
Сверькая в солнечных лучах,
И сыплют чрез долины злачны,
Чем блещет Орм в своих краях.

14

Кастальски Нимфы ликовствуют,
С любовью купно торжествуют
И движут плесками Парнас;
Надежда оных ободряет,
Надежда тверда возбуждает
Возвысить громко брачный глас.
Надежда обещает явно;
Оне себе с весельем ждут
Иметь в России имя славн
о,
Щедротой ободренный труд.

15

О ветвь от корене Петрова!
Для всех полночных стран покрова
Благополучно возрастай.
О щедрая Екатерина,
Ты процветай краснее крина
И сладки нам плоды подай.
От вас Россия ожидает
Счастливых и спокойных лет,
На вас по всякий час взирает,
Как на всходящий дневный свет.

16

Теперь во всех градах Российских,
По селам и в степях Азийских
Единогласно говорят:
«Как бог продлит чрез вечно время
Дражайшее Петрово племя,
Счастлива жизнь и наших чад;
Не будет страшныя премены,
И от Российских храбрых рук
Рассыплются противных стены
И сильных изнеможет лук.

17

Петр силою своей десницы
Российски распрострет границы
И в них спокойство утвердит.
Дражайшия Его Супруги
Везде прославятся заслуги,
И свет щедрота удивит.
Он добродетель чрез награду
В народе будет умножать;
Она предстательством отраду
Потщится бедным подавать».

18

От Иберов до вод Курильских,
От вечных льдов до токов Нильских
По всем народам и странам
Ваш слух приятный протекает,
Языки многи услаждает,
Как благовонный фимиам.
Коль сладко путник почивает
В густой траве, где ключ течет,
Свое так сердце утешает,
Смотря на вас, Елисавет.

19

С горящей, солнце, колесницы,
Низвед пресветлые зеницы,
Пространный видишь шар земной,
В Российской ты державе всходишь,
Над нею дневный путь преводишь
И в волны кроешь пламень свой.
Ты нашей радости свидетель,
Ты зришь усердий наших знак,
Что ныне нам послал содетель
Чрез сей благословенный брак.

20

О Боже, крепкий Вседержитель!
Подай, чтоб Россов Обновитель
В потомках вечно жил своих:
Воспомяни Его заслуги
И, преклонив небесны круги,
Благослови Супругов сих.
С высот твоих Елисавете
Поели святую благодать,
Сподоби Ту в грядущем лете
Петрова Первенца лобзать.
***
Уже врата отверзло лето,
Натура ставит общий пир,
Земля и сердце в нас нагрето,
Колеблет ветьви тих зефир,
Объемлет мягкий луг крилами,
Крутится чистый ток полями,
Брега питает тучный ил,
Древа и цвет покрылись медом,
Ведет своим довольство следом
10 Поспешно ясный вождь светил.

Но о небес пресветло око,
Веселых дней прекрасный царь!
Как наша радость, встань высоко,
Пролей чистейший луч на тварь,
В прекрасну облекись порфиру,
Явись великолепен миру
И в новом блеске вознесись,
В златую седши колесницу,
В зенит вступи, прешед границу,
20 И позже в Океан спустись,

И тем почти Петрова внука;
Сияй, как наш веселый дух
Горит от радостного звука,
Который в наш внушает слух
Младого шум Орла паряща
И предкам вслед взлететь спешаща,
На мир воззреть, искать побед.
Он выше бурь и туч промчится,
Против перунов ополчится,
30 Одним обозрит взглядом свет.

Какой веселый лик приходит?
Се вечность от пространных недр
Великий ряд веков приводит:
В них будет жить Великий Петр
Тобой, великий князь российский.
К тебе весь норд и край азийский
Воскресшу прежню чтит любовь.
Как в гроб лице Петрово скрылось,
В сей день веселья солнце тмилось,
40 Но днесь тобою светит вновь.

Тебе Россия вся открыла,
Клянущись вышнего рукой:
«Я в сердце много лет таила,
Что мне достоит жить тобой.
Мне полдень с утром вдруг вступает,
Весна цветы и плод являет
В возлюбленной душе твоей.
Но грудь пронзит народов льстивных
Ужасный луч в полки противных,
50 Блистая из твоих очей.

Возвысится, как кедр высокий,
Над сильных всех твоя глава;
Ты, как змию, попрешь пороки,
Пятой наступишь ты на Льва.
Твоими сам господь устами
Завет вовек поставит с нами;
И крепче Мавританских гор
Твои плещи, Петром скрепленны
И силой свыше облеченны,
60 Надежный будут нам подпор.

Прострешь свои державны длани
Ко вышнему за нас в церьквах.
Покажешь меч и страх в день брани,
Подобно как твой дед в полках.
Премудрость сядет в суд с тобою,
Изгонит лесть и ков с хулою.
И мужество твои чресла
Скрепит для общей нашей чести,
Защитит нас к противных мести,
70 Дабы исторгнуть корень зла.

Под инну Трою вновь приступит
Российский храбрый Ахиллес,
Продерзкий меч врагов притупит,
Хвалой взойдет к верьху небес.
Отрада пойдет вслед отраде
В Петровом свету страшном граде,
И плески плескам весть дадут:
Господь щедроты в нас пробавит
И больше нас тобой прославит,
80 Как с трепетом враги падут.

Мой дух течет к пределам света,
Охотой храбрых дел пленен,
В восторге зрит грядущи лета
И грозный древних вид времен:
Холмов ливанских верьх дымится!
Там Наввин иль Сампсон стремится!
Текут струн Евфратски вспять!
Он тигров челюсти терзает,
Волнам и вихрям запрещает,
90 Велит луне и солнцу стать.

Фиссон шумит, Багдад пылает,
Там вопль и звуки в воздух бьют,
Ассирски стены огнь терзает,
И Тавр, и Кавказ в понт бегут.
Един трясет свирепым югом
И дальным веточных стран округом
Сильнейший гор, огня, ветров,
Отмститель храбр врагов сварливых,
Каратель стран, в союзе лживых,
100 Российский род и плод Петров.

Однако если враг оставит
Коварну зависть сам собой,
То нас желанный мир прославит,
И тем возвысит нас герой.
Стихии, ярость укрочайте,
Туманы, в ясны дни растайте,
Являй веселый, небо, зрак,
Целуйтесь, громы, с тишиною,
Упейся, молния, росою,
110 Стань, ряд планет, в счастливый знак.

В брегах да льются тихо реки,
Не смея чрез предел ступить;
Да придут все страны далеки
С концев земных тебе служить.
Воззри на света шар пространный,
Воззри на понт, тебе подстланный,
Воззри в безмерный круг небес:
Он зыблется и помавает
И славу зреть твою желает
120 Светящих тьмами в нем очес.

Воззри на труд и громку славу,
Что свет в Петре неложно чтит;
Нептун познал его державу,
С Минервой сильный Марс гласит:
«Он бог, он бог твой был, Россия,
Он члены взял в тебе плотския,
Сошед к тебе от горьних мест;
Он ныне в вечности сияет,
На внука весело взирает,
130 Среди героев, выше звезд».

Творец и царь небес безмерных,
Источник лет, веков отец,
Услыши глас россиян верных
И чисту искренность сердец!
Как если сей предел положен,
Что выше степень не возможен,
Куда делами Петр восшел,
Яви сию щедроту с нами,
Да превзойдет его летами
140 Наследник имени и дел.
***
ОДА
на день восшествия на всероссийский престол
ее величества государыни императрицы
Елисаветы Петровны 1747 года

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина.
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!
Вокруг тебя цветы пестреют
И класы на полях желтеют;
Сокровищ полны корабли
Дерзают в море за тобою;
Ты сыплешь щедрою рукою
Свое богатство по земли.

Великое светило миру,
Блистая с вечной высоты
На бисер, злато и порфиру,
На все земные красоты,
Во все страны свой взор возводит,
Но краше в свете не находит
Елисаветы и тебя.
Ты кроме той всего превыше;
Душа ее зефира тише,
И зрак прекраснее рая.

Когда на трон она вступила,
Как вышний подал ей венец,
Тебя в Россию возвратила,
Войне поставила конец*;
Тебя прияв облобызала:
Мне полно тех побед, сказала,
Для коих крови льется ток.
Я россов счастьем услаждаюсь,
Я их спокойством не меняюсь
На целый запад и восток.

Божественным устам приличен,
Монархиня, сей кроткий глас:
О коль достойно возвеличен
Сей день и тот блаженный час,
Когда от радостной премены
Петровы возвышали стены
До звезд плескание и клик!
Когда ты крест несла рукою*
И на престол взвела с собою
Доброт твоих прекрасный лик!

Чтоб слову с оными сравняться,
Достаток силы нашей мал;
Но мы не можем удержаться
От пения твоих похвал.
Твои щедроты ободряют
Наш дух и к бегу устремляют,
Как в понт пловца способный ветр
Чрез яры волны порывает;
Он брег с весельем оставляет;
Летит корма меж водных недр.

Молчите, пламенные звуки*,
И колебать престаньте свет;
Здесь в мире расширять науки
Изволила Елисавет.
Вы, наглы вихри, не дерзайте
Реветь, но кротко разглашайте
Прекрасны наши времена.
В безмолвии внимай, вселенна:
Се хощет лира восхищенна
Гласить велики имена.

Ужасный чудными делами
Зиждитель мира искони
Своими положил судьбами
Себя прославить в наши дни;
Послал в Россию Человека,
Каков неслыхан был от века.
Сквозь все препятства он вознес
Главу, победами венчанну,
Россию, грубостью попранну,
С собой возвысил до небес.

В полях кровавых Марс страшился,
Свой меч в Петровых зря руках,
И с трепетом Нептун чудился,
Взирая на российский флаг.
В стенах внезапно укрепленна
И зданиями окруженна,
Сомненная Нева* рекла:
«Или я ныне позабылась
И с оного пути склонилась,
Которым прежде я текла?»

Тогда божественны науки
Чрез горы, реки и моря
В Россию простирали руки,
К сему монарху говоря:
«Мы с крайним тщанием готовы
Подать в российском роде новы
Чистейшего ума плоды».
Монарх к себе их призывает*,
Уже Россия ожидает
Полезны видеть их труды.

Но ах, жестокая судьбина!
Бессмертия достойный муж,
Блаженства нашего причина,
К несносной скорби наших душ
Завистливым отторжен роком,
Нас в плаче погрузил глубоком!
Внушив рыданий наших слух,
Верьхи Парнасски восстенали,
И музы воплем провождали
В небесну дверь пресветлый дух.

В толикой праведной печали
Сомненный их смущался путь;
И токмо шествуя желали
На гроб и на дела взглянуть.
Но кроткая Екатерина*,
Отрада по Петре едина,
Приемлет щедрой их рукой.
Ах если б жизнь ее продлилась,
Давно б Секвана постыдилась
С своим искусством пред Невой!

Какая светлость окружает
В толикой горести Парнас?
О коль согласно там бряцает
Приятных струн сладчайший глас!
Все холмы покрывают лики;
В долинах раздаются клики:
Великая Петрова дщерь
Щедроты отчи превышает,
Довольство муз усугубляет
И к счастью отверзает дверь.

Великой похвалы достоин,
Когда число своих побед
Сравнить сраженьям может воин
И в поле весь свой век живет;
Но ратники, ему подвластны,
Всегда хвалы его причастны,
И шум в полках со всех сторон
Звучащу славу заглушает,
И грому труб ее мешает
Плачевный побежденных стон.

Сия тебе единой слава,
Монархиня, принадлежит,
Пространная твоя держава
О как тебе благодарит!
Воззри на горы превысоки,
Воззри в поля свои широки,
Где Волга, Днепр, где Обь течет;
Богатство, в оных потаенно,
Наукой будет откровенно,
Что щедростью твоей цветет.

Толикое земель пространство
Когда всевышний поручил
Тебе в счастливое подданство,
Тогда сокровища открыл,
Какими хвалится Индия;
Но требует к тому Россия
Искусством утвержденных рук.
Сие злат_у_ очистит жилу;

Почувствуют и камни силу
Тобой восставленных наук.

Хотя всегдашними снегами
Покрыта северна страна,
Где мерзлыми борей крылами
Твои взвевает знамена;
Но бог меж льдистыми горами
Велик своими чудесами:
Там Лена чистой быстриной,
Как Нил, народы напояет
И бреги наконец теряет,
Сравнившись морю шириной.

Коль многи смертным неизвестны
Творит натура чудеса,
Где густостью животным тесны
Стоят глубокие леса,
Где в роскоши прохладных теней
На пастве скачущих еленей
Ловящих крик не разгонял;
Охотник где не метил луком;
Секирным земледелец стуком
Поющих птиц не устрашал.

Широкое открыто поле,
Где музам путь свой простирать!
Твоей великодушной воле
Что можем за сие воздать?
Мы дар твой до небес прославим
И знак щедрот твоих поставим,
Где солнца всход и где Амур
В зеленых берегах крутится,
Желая паки возвратиться
В твою державу от Манжур.

Се мрачной вечности запону
Надежда отверзает нам!
Где нет ни правил, ни закону,
Премудрость тамо зиждет храм;
Невежество пред ней бледнеет.
Там влажный флота путь белеет,
И море тщится уступить:
Колумб российский* через воды
Спешит в неведомы народы
Твои щедроты возвестить.

Там тьмою островов посеян,
Реке подобен Океан*;
Небесной синевой одеян,
Павлина посрамляет вран.
Там тучи разных птиц летают,
Что пестротою превышают
Одежду нежныя весны;
Питаясь в рощах ароматных
И плавая в струях приятных,
Не знают строгий зимы.

И се Минерва ударяет*
В верьхи Рифейски копием;
Сребро и злато истекает
Во всем наследии твоем.
Плутон в расселинах мятется,
Что россам в руки предается
Драгой его металл из гор,
Который там натура скрыла;
От блеску дневного светила
Он мрачный отвращает взор.

О вы, которых ожидает
Отечество от недр своих
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих,
О, ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.

Науки юношей питают*,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастной случай берегут;
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наед_и_не,
В покое сладки и в труде.

Тебе, о милости источник,
О ангел мирных наших лет!
Всевышний на того помощник,
Кто гордостью своей дерзнет,
Завидя нашему покою,
Против тебя восстать войною;
Тебя зиждитель сохранит
Во всех путях беспреткновенну
И жизнь твою благословенну
С числом щедрот твоих сравнит.
***
Горы толь что дерзновенно
Взносите верьхи к звездам,
Льдом покрыты беспременно,
Нерушим столп небесам:
Вашими под сединами
Рву цветы над облаками,
Чем пестрит вас взор весны;
Тучи подо мной гремящи
Слышу и дожди шумящи,
10 Как ручьев падучих тьмы.

Вы горам Фракийским равны,
Клал одну что на другу
Исполин, отвагой славный,
Чтоб взойти небес к верьху.
Зрю на вас, поля широки,
Где с уступами высоки
Горы, выше облаков,
Гордые главы вздымают,
Бурей ярость посрамляют
20 Всех бунтующих ветров.

Как на сих горах червленой
Начинает вид зари
Сыпать по траве зеленой
Злато, искры и огни,
Скачут на лугах ягнята,
То где лыва кустовата
По истокам вдоль растет,
Зефир древ верьхи качает,
С пастухами призывает
30 Спать стада при шуме вод.

Но с пригожством на угрюмой
Нет того на сей земли,
Что б я зрил очми и думой
Бреги как моей реки,
Тихим током орошенны,
Где не смеют устремленны
Ветры волн когда взбудить.
Где всегда погода ясна,
С осенью весна прекрасна
40 Не пускают зиму жить.

Пустыня, где быстриною
Стреж моей реки шумит
Чистой только лишь водою,
Спешно, пенючись, бежит.
Где два острова прекрасны,
Как счастливы ветьвми рясны,
Зраку могут радость дать,
Сердце каковой желает:
Лира что моя не знает
50 Песнь тебе богов вспевать!

Ветр от запада приятно
В наших веет тих лесах,
И волнует многократно
Желты класы на полях,
Полнит чем Цереса гумна.
Сила Бакхусова шумна
Обагряет виноград,
Со пригоров, что высоки,
Многи льет вина потоки,
60 На поля те вниз бежат.

За полями, где уж спеет
Дар Цересы золотой,
Гор порядок чуть синеет,
Долы скрыты далиной.
Дивны этих все фигуры
Только лишь игра натуры,
При своих брегах канал,
Так как зерькало правдиво
Горизонт являет живо,
70 Чистой тот в себе кристалл.

Вдруг с осенными плодами
Сладок дух дает весна,
Тьмою виноград кистями
Красит увенчав себя.
Тут луга, реке приятны,
В островах цветами знатны,
Делают различны рвы;
Тихо идут те здесь спящи,
Скоро там текут шумящи,
80 Мочат злачные ковры.

На фиялках и былинках
С пляской пастухи поют,
И играют на волыньках,
Посвистом флейт воздух бьют;
Ваш сердца тон услаждает,
Птицы, скуку прогоняет,
Звонок в роще сей густой.
Горлицы со голубями,
Жалкими вы голосами
90 Восхищаете дух мой.

Мягкой вместо мне перины
Нежна, зелена трава,
Сладкой думой без кручины
Веселится голова.
Сей забавой наслаждаюсь,
Нектарем сим упиваюсь,
Боги в том завидят мне;
Лжи, что при дворах частыя,
Вы как сны мои пустыя,
100 Вас приятне только те.

Грозных туч не опасаюсь,
Гордость что владык разят,
Под листами покрываюсь,
Те всегда меня хранят.
Что бы жить мне здесь начати,
И без книги почерьпати
Саму Истину могу.
А потом мне повесть знатна
Пишет, Басня и приятна
110 В память умну Старину.

Был из эллинов мудрейший
Лживыя фортуны смех,
В портах разумом острейший,
В бурях непужливый всех.
Пылких вихрей победитель,
Отчизны своей любитель
Роскошей чужался сей.
О, мои коль могут кусты
Хладны, тихи дать и густы
120 Похоти предел моей.

Здесь при музах во счастливой
Сладко тишине живу:
От войны всегда бурливой
Молча весел не дрожу.
Сердце радостно при лире,
Не желая чести в мире,
Счастье лишь свое поет.
Прочь, фортуна, прочь спесива,
И твоя вся милость лжива,
130 Ни во что вменяю свет.

Где б мне толь забавно было,
Места я сыскать не мог,
Мысль мою б так взвеселило,
Сей земли как уголок.
Парка жизнь мою скончает
Мирно здесь, и увенчает,
День последней допрядет;
Прах мой будет почивати.
Тирс, любви чтоб долг воздати,
140 Надо мной слез ток прольет.
***
1

Заря багряною рукою
От утренних спокойных вод
Выводит с солнцем за собою
Твоей державы новый год.
Благословенное начало
Тебе, Богиня, воссияло.
И наших искренность сердец
Пред троном Вышнего пылает,
Да счастием Твоим венчает
Его средину и конец.

2

Да движутся светила стройно
В предписанных себе кругах,
И реки да текут спокойно
В Тебе послушных берегах;
Вражда и злость да истребится,
И огнь и меч да удалится
От стран Твоих, и всякий вред;
Весна да рассмеется нежно,
И земледелец безмятежно
Сторичный плод да соберет.

3

С способными ветрами споря,
Терзать да не дерзнет борей
Покрытого судами моря,
Пловущими к земли Твоей.
Да всех глубокий мир питает;
Железо браней да не знает,
Служа в труде безмолвных сел.
Да злобна зависть постыдится,
И славе свет да удивится
Твоих великодушных дел.

4

Священны да храпят уставы
И правду на суде судьи,
И время Твоея державы
Да ублажат раби Твои.
Соседы да блюдут союзы;
И вам, возлюбленные Музы,
За горьки слезы и за страх,
За грозно время и плачевно
Да будет радость повседневно,
При Невских обновясь струях.

5

Годину ту воспоминая,
Среди утех мятется ум!
Еще крутится мгла густая,
Еще наносит страшный шум!
Там буря искры завивает,
И алчный пламень пожирает
Минервин с громким треском храм!
Как медь в горниле, небо рдится!
Богатство разума стремится
На низ, к трепещущим ногам!

6

Дражайши Музы, отложите
Взводить на мысль печали тень;
Веселым гласом возгремите
И пойте сей великий день,
Когда в Отеческой короне
Блеснула на Российском троне
Яснее дня Елисавет;
Как ночь на полдень пременилась,
Как осень нам с весной сравнилась,
И тьма произвела нам свет.

7

В луга, усыпанны цветами,
Царица трудолюбных пчел,
Блестящими шумя крылами,
Летит между прохладных сел;
Стекается, оставив розы
И сотом напоенны лозы,
Со тщанием отвсюду рой,
Свою Царицу окружает
И тесно вслед ее летает
Усердием вперенный строй.

8

Подобным жаром воспаленный
Стекался здесь Российский род,
И, радостию восхищенный,
Теснясь взирал на Твой приход.
Младенцы купно с сединою
Спешили следом за Тобою.
Тогда великий град Петров
В едину стогну уместился,
Тогда и ветр остановился,
Чтоб плеск всходил до облаков.

9

Тогда во все пределы Света,
Как молния, достигнул слух,
Что царствует Елисавета,
Петров в себе имея дух,
Тогда нестройные соседы
Отчаялись своей победы
И в мысли отступали вспять.
Монархиня, кто Россов знает
И ревность их к Тебе внимает,
Помыслит ли противу стать?

10

Что Марс кровавый не дерзает
Руки своей простерти к нам,
Твои он силы почитает
И власть, подобну небесам.
Лев ныне токмо зрит ограду,
Чем путь ему пресечен к стаду.
Но море нашей тишины
Уже пределы превосходит,
Своим избытком мир наводит,
Разлившись в западны страны.

11

Европа, утомленна в брани,
Из пламени подняв главу,
К Тебе свои простерла длани
Сквозь дым, курение и мглу.
Твоя кротчайшая природа,
Чем для блаженства смертных рода
Всевышний наш украсил век,
Склонилась для ее защиты,
И меч Твой, лаврами обвитый,
Не обнажен, войну пресек.

12

Европа и весь мир свидетель,
Народов разных миллион,
Колика ныне добродетель
Российский украшает трон.
О как сие нас услаждает,
Что вся вселенна возвышает,
Монархиня, Твои дела!
Народов Твоея державы
Различна речь, одежда, нравы,
Но всех согласна похвала.

13

Единым гласом все взываем,
Что Ты — Защитница и Мать,
Твои доброты исчисляем,
Но всех не можем описать.
Когда воспеть щедроты тщимся,
Безгласны красоте чудимся.
Победы ль славить мысль течет,
Как пали Готы пред Тобою?
Но больше мирною рукою
Ты целый удивила свет.

14

Весьма необычайно дело,
Чтоб всеми кто дарами цвел:
Тот крепкое имеет тело,
Но слаб в нем дух и ум незрел;
В другом блистает ум небесный,
Но дом себе имеет тесный,
И духу сил недостает.
Иной прославился войною,
Но жизнью мир порочит злою
И сам с собой войну ведет.

15

Тебя, Богиня, возвышают
Души и тела красоты,
Что в многих разделясь блистают,
Едина все имеешь Ты.
Мы видим, что в Тебе единой
Великий Петр
с Екатериной
К блаженству нашему живет.
Похвал пучина отворилась!
Смущенна мысль остановилась,
Что слов к тому недостает,

16

Однако дух еще стремится,
Еще кипит сердечный жар,
И ревность умолчать стыдится:
О Муза, усугубь твой дар,
Гласи со мной в концы земные,
Коль ныне радостна Россия!
Она, коснувшись облаков,
Конца не зрит своей державы,
Гремящей насыщенна славы,
Покоится среди лугов.

17

В полях, исполненных плодами,
Где Волга, Днепр, Нева и Дон,
Своими чистыми струями
Шумя, стадам наводят сон,
Седит и ноги простирает
На степь, где Хину отделяет
Пространная стена от нас;
Веселый взор свой обращает
И вкруг довольства исчисляет,
Возлегши локтем на Кавказ.

18

«Се нашею, — рекла, — рукою
Лежит поверженный Азов;
Рушитель нашего покою
Огнем казнен среди валов.
Се знойные Каспийски бреги,
Где, варварски презрев набеги,
Сквозь степь и блата Петр прошел,
В средину Азии достигнул,
Свои знамена там воздвигнул,
Где день скрывали тучи стрел.

19

В моей послушности крутятся
Там Лена, Обь и Енисей,
Где многие народы тщатся
Драгих мне в дар ловить зверей;
Едва покров себе имея,
Смеются лютости борея;
Чудовищам дерзают вслед,
Где верьх до облак простирает,
Угрюмы тучи раздирает,
Поднявшись с дна морского, лед.

20

Здесь Днепр хранит мои границы,
Где Гот гордящийся упал
С торжественныя колесницы,
При коей в узах он держал
Сарматов и Саксонов пленных,
Вселенну в мыслях вознесенных
Единой обращал рукой.
Но пал, и звук его достигнул
Во все страны, и страхом двигнул
С Дунайской Вислу быстриной.

21

В стенах Петровых протекает
Полна веселья там Нева,
Венцом, порфирою блистает,
Покрыта лаврами глава.
Там равной ревностью пылают
Сердца, как стогны все сияют
В исполненной утех ночи.
О сладкий век! О жизнь драгая!
Петрополь, небу подражая,
Подобны испустил лучи».

22

Сие Россия восхищенна
В веселии своем гласит;
Москва едина, на колена
Упав, перед Тобой стоит,
Власы седые простирает,
Тебя, Богиня, ожидает,
К Тебе единой вопия:
«Воззри на храмы опаленны,
Воззри на стены разрушенны;
Я жду щедроты Твоея».

23

Гряди, Краснейшая денницы,
Гряди, и светлостью лица,
И блеском чистой багряницы
Утешь печальные сердца
И время возврати златое.
Мы здесь в возлюбленном покое
К полезным припадем трудам.
Отсутствуя, Ты будешь с нами:
Покрытым орлими крилами,
Кто смеет прикоснуться нам?

24

Но если гордость ослепленна
Дерзнет на нас воздвигнуть рог,
Тебе, в женах благословенна,
Против ее помощник Бог.
Он верьх небес к Тебе преклонит
И тучи страшные нагонит
Во сретенье врагам Твоим.
Лишь только ополчишься к бою,
Предъидет ужас пред Тобою,
И следом воскурится дым.
***
Любитель чистых муз, защитник их трудов,
О взором, бодростью и мужеством Орлов,
Позволь простерть им глас из мест уединенных
Навстречу, где от стран богиня оживленных,
Всех щедря и любя, спешит к Невы струям
Отрады обновить, покой умножить нам;
Где ты усердие и верность к ней являешь,
И сродно с именем, раченьем возлетаешь,
Предвидишь издали благоугодность ей,
10 Минерве, тысящи достойной олтарей.

Куда ни поспешат стопы ее достигнуть,
Там должно храмы в честь для вечности воздвигнуть.
Лишь только начнется пребыстрых мыслей бег,
Предводит польза их и следует успех.
Стократно счастливы ее под кровом нивы,
Где лавры собрал Петр, она садит оливы.
Возносят грады там в веселии главы;
О как красуетесь, Балтийски бреги, вы!
Тритоны с нимфами там громко восклицают
20 И Амфитриды путь российской прославляют.
Кронштадтских вобразив за лето шум валов,
Как радовались те схождению богов,
Екатеринину приходу в длани плещут;
Торжественны огни среди недр влажных блещут.
Сугубым ревом там и пеною порог
Стремится к низу, чтя монарших святость ног.
Противны некогда, но ныне россам святы
Ликуют в торжестве ливонские раскаты.
Крутится, веселясь, в струях своих Двина,
30 Отрадой более, как влагою, полна.
Не страшны там отвне грозящи исполины:
Крепит премудрыя рука Екатерины.
Для безопасности обильных росских недр
Хранит преемница, что там устроил Петр.

Крепит на западе, в восток распространяет,
Судьба широки где врата ей отверзает,
Народы многие сыскав, от зла покрыть
И знанием добра и пользы просветить.
Здесь тверды крепости, здесь пристани и флоты,
40 Прибежище своим и от врагов оплоты.
Снаряды значат все противным страх, не вред,
И в безопасности чтоб мирной был сосед.
В покое богатить монархиня нас мыслит,
Что общее добро своим довольством числит,
Во всем Отечестве поставить правый суд
И щедро награждать усердных верный труд,
Блаженство подданных возвысить чрез науки,
Наградой ободрять художественны руки;
Спасать несчастливых, счастливых умножать
50 И быть рабов своих возлюбленная мать.

Подобно как весны благоприятно время
Живит по всей земли и в море всяко племя,
Владычица красот, натуры щедра дщерь,
Когда богатств своих отверзет только дверь,
Зефиры нежные на воздух вылетают,
Утеху, здравие повсюду разливают,
И пчелы пестрые сосут в лугах цветы,
Сбирая сладостны себе и нам соты.
Поля, стада, леса дают везде надежду,
60 Готовя нам покров, и пищу, и одежду;
И всё, что видимо в богатом естестве,
Живет и движется в труде и в торжестве.
Не иначе народ в блаженстве успевает,
Что просвещенная богиня покрывает;
В числе монаршеских считает вящих дел
Внутрь области снабдить и укрепить предел.

Се слава по путям ливонским разглашает:
Монархиня лицем к Петрополю сияет.
В восторге он приняв желаемый сей слух,
70 От чистых Невских струй возводит взор и дух.
И солнца своего приветствует восходу,
Откуду блещет свет российскому народу.
Желания во всех, как тихих волн игра,
Приемлющих лучи чистейшие сребра,
Повсюду блещущих от одного светила;
Так действует в сердцах доброт монарших сила!
Я зрю здесь в радости довольствий общих вид,
Где Рудица, вьючись сквозь каменья, журчит,
Где действует вода, где действует и пламень,
80 Чтобы составить мне или превысить камень
Для сохранения геройских славных дел,
Что долг к Отечеству изобразить велел.
Где дщерь Петрова мне щедротною рукою
Награду воздала между трудов к покою.
Трудов, что ободрил Екатеринин глас,
И взор жизнь нову влил, и воскресил Парнас!

Он будет сих даров бессмертный проповедник.
А ты, о храбрых дел отеческих наследник,
Что знаешь с мужеством приятность сопрягать,
90 Блюсти величество и подданных спасать.
Великие дела соединять к отраде,
И Марсу следовать и угождать Палладе.
Блажен родитель {1} твой таких нам дав сынов,
Не именем однем, но свойствами Орлов.
Он храбростью Петру усердствовал на брани;
Ты верны Отчеству распростирая длани,
Екатеринин рок и общей отвратил,
Покой и век златой наукам обновил:
Ликуют Северны страны в премудрой воле,
100 Что правда с кротостью сияет на престоле.
О коль прекрасны дни! о коль любезна власть!
Герой, мы должны в том тебе велику часть!
***
Дивится ныне вся вселенна
Премудрым вышнего судьбам,
Что, от напастей злых спасенна,
Россия зрит конец бедам.
И что уже Елисавета
Златые в ону вводит лета,
Избавив от насильных рук.
Красуются Петровы стены,
Что к ним его приходит внук,
10 Прекрасной Анной днесь рожденный.

В сие благоприятно время,
Когда всещедрый наш творец
Восставил нам Петрово племя
И нашей скорьби дал конец,
Уж с радостью любовь согласно
Везде ликуют безопасно.
Всего народа весел шум,
Как глас вод многих, вверьх восходит,
И мой отрады полный ум,
20 Восхитив тем, в восторг приводит.

Воинский звук оставь, Беллона,
И, Марс, вложи свой шумный меч,
Чтоб стройность праздничного тона
И муз поющих ныне речь
Едина громко разносилась
И нашей радости сравнилась;
Чтоб воздух, море и земля
Елисавету возглашали
И, купно с ней Петра хваля,
30 Моей бы лире подражали.

Богиня, коея державу
Обнять не могут седмь морей,
И громкую повсюду славу
Едва вместить вселенной всей!
Твоя надежда совершилась,
И радость паки обновилась:
Ты зришь Великого Петра,
Как феникса воскресша ныне;
Дражайшая твоя сестра
40 Жива в своем любезном сыне.

О коль велика добродетель
В Петровых нежных днях цветет!
Коль славен севера владетель
В тебе, Россия, возрастет!
Он ради твоего блаженства
Даров достигнет совершенства,
И счастье бег остановит,
Любовью оных восхищенно,
Союз с тобою утвердит
50 И вечно будет непременно.

О плод от корене преславна,
Дражайшая Петрова кровь,
К тебе горит уже издавна
Россиян нскрення любовь!
Петрополь по тебе терзался,
Когда с тобою разлучался
Еще в зачатии твоем.
Сердца жаленьем закипели,
Когда под дерзким кораблем
60 Балтийски волны побелели.

Как мать стенаньем и слезами
Крушится о сыне своем,
Что он, противными ветрами
Отгнан, живет в краю чужем,
Она минуты все считает,
На брег по всякой час взирает
И просит щедры небеса:
Россия так тебя желала
И чрез пучины и леса
70 Усердны мысли простирала.

Но ныне радость умножает
Желанный нами твой приход;
И кротость неба обещает
Возвысить тем российский род.
Стихии сами предъявляют,
Чего все россы ожидают.
Здесь теплый воздух повевал
С любовью нашею согласно,
Весну приятну предвещал,
80 Как ждали мы тебя всечасно.

Коликой славой днесь блистает
Сей град в прибытии твоем!
Он всех веселий не вмещает
В пространном здании своем,
Но воздух наполняет плеском
И нощи тьму отъемлет блеском.
Ах, если б ныне россов всех
К тебе горяща мысль открылась,
То б мрачна ночь от сих утех
90 На вечной день переменилась.

Наместница всевышней власти,
Что родом, духом и лицем
Восходит выше смертных части,
Прехвальна, совершенна всем,
В которой всех даров изрядство,
С величеством цветет приятство!
Кому возможно описать
Твои доброты все подробну?
Как разве только указать
100 В Петре природу в том подобну?

Но спешно толь куда восходит
Внезапно мой плененный взор?
Видение мой дух возводит
Превыше Тессалийских гор!
Я Деву в солнце зрю стоящу,
Рукою Отрока держащу
И все страны полночны с ним.
Украшенна кругом звездами,
Разит перуном вниз своим,
110 Гоня противности с бедами.

И вечность предстоит пред нею,
Разгнувши книгу всех веков,
Клянется небом и землею
О счастьи будущих родов,
Что россам будет непременно
Петровой кровью утвержденно.
Отверзлась дверь, не виден край,
В пространстве заблуждает око;
Цветет в России красной рай,
120 Простерт во все страны широко.

Млеком и медом напоенны,
Тучнеют влажны берега,
И, ясным солнцем освещенны,
Смеются злачные луга.
С полудни веет дух смиренный,
Чрез плод земли благословенный.
Утих свирепый вихрь в морях,
Владеет тишина полями,
Спокойство царствует в градах,
130 И мир простерся над водами.

Увидев времена златыя
Среди градов своих и сел,
Гласит спасенная Россия
К защитнице своих предел:
«Тебе я подданных питаю
И храбру кровь их ободряю,
Чтоб тую за тебя пролить.
Ах, чтобы к удивленью света
Изволил вышний утвердить
140 Престол Петров чрез вечны лета».
***
1

В тебе надежду полагаю,
Всесильный Господи, всегда,
К тебе и ныне прибегаю,
Да ввек спасуся от студа.

2

Святою правдою твоею
Избавь меня от злобных рук,
Склонись молитвою моею
И сокруши коварных лук.

3

Поборник мне и Бог мой буди
Против стремящихся врагов
И бренной сей и тленной груди
Стена, защита и покров.

4

Спаси меня от грешных власти
И преступивших твой закон,
Не дай мне в челюсти их впасти,
Зияющи со всех сторон.

5

В терпении моем, Зиждитель,
Ты был от самых юных дней
Помощник мой и Покровитель,
Пристанище души моей.

6

От чрева матерня тобою
И от утробы укреплен,
Тебя превозношу хвалою,
Усердием к тебе возжжен.

7

Враги мои чудясь смеются,
Что я кругом объят бедой,
Однако мысли не мятутся,
Когда Господь — Заступник мой.

8

Превозносить твою державу
И воспевать на всякий час
Великолепие и славу
От уст да устремится глас.

9

Во время старости глубокой,
О боже мой, не отступи,
Но крепкой мышцей и высокой
Увядши члены укрепи.

10

Враги, которые всечасно
Погибели моей хотят,
Уже о мне единогласно
Между собою говорят:

11

«Погоним, Бог его оставил,
Кого он может преклонить?
От нас бы кто его избавил?
Теперь пора его губить».

12

О боже мой, не удалися,
Покрой меня рукой своей
И помощь ниспослать потщися
Объятой злом душе моей.

13

Да в вечном сраме погрузятся
Которые мне ищут зла,
Да на главу их обратятся
Коварства, плевы и хула.

14

Надежду крепку несомненно
В тебе едином положу
И, прославляя беспременно,
В псалмах и песнях возглашу.

15

От уст моих распространится
О истине твоей хвала,
Благодеяний слух промчится
Тобой мне бывших без числа.

16

Твою я крепость, Вседержитель,
Повсюду стану прославлять
И, что ты мой был покровитель,
Вовеки буду поминать.

17

Тобою, Боже, я наставлен
Хвалить тебя от юных лет,
И ныне буди препрославлен
Чрез весь тобой созданный свет.

18

Доколе дряхлость обращаться
Не возбранит моим устам,
Твоя в них крепость прославляться
Грядущим будет всем родам.

19

Твоя держава возвестится
И правда мною до небес.
О боже, кто тебе сравнится
Великим множеством чудес?

20

Ты к пропасти меня поставил,
Чтоб я свою погибель зрел,
Но скоро, обратись, избавил
И от глубоких бездн возвел.

21

Щедроту ты свою прославил,
Меня утешить восхотел
И скоро, обратись, избавил
И от глубоких бездн возвел.

22

Среди народа велегласно
Поведаю хвалу твою
И на струнах моих всечасно
Твои щедроты воспою.

23

Уста мои возвеселятся,
Когда возвышу голос мой,
И купно чувства насладятся
Души, спасенныя тобой.

24

Еще язык мой поучится
Твои хвалити правоты,
Коварных сила постыдится,
Которы ищут мне беды.
***
Нагреты нежным воды югом,
Струи полденных теплы рек,
Ликуйте светло друг пред другом:
Златой начался снова век.
Всегдашним льдом покрыты волны,
Скачите нынь, веселья полны,
В брегах чините весел шум.
Повсюду вейте, ветры, радость,
В Неве пролейся меда сладость:
10 Иоаннов нектар пьет мой ум.

Однако нет, мои пределы,
Смущать не смейте младой слух.
Холмов верьхи полночных белы,
Откуду веет хладной дух,
В любви со страхом тихо тайте,
Покой моей надежде дайте.
Вздержите быстрой реки ток,
Тихонько вниз теча, молчите,
Под мой лишь низкой стих журчите.
20 Умолкни запад, север, всток.

Породы царской ветвь прекрасна,
Моя надежда, радость, свет,
Счастливых дней Аврора ясна,
Монарх, Младенец райской цвет,
Позволь твоей рабе нижайшей
В твой новой год петь стих тишайшей.
Чем больше я росой кроплюсь,
С Парнасских что верьхов стекает,
Жарчае тем любовь пылает,
30 К тебе сильняе той палюсь.

Целую вас, вы, щедры очи,
Небесной в коих блещет луч.
Как дни, при вас светлы мне ночи,
Чист воздух мне во время туч.
Послушны вам стихии сами.
Пресекся вихрей бег с громами
(Коль счастлив сих восход планет)!
От вас мои нагреты груди,
И ваши все подданны люди,
40 Что просят вам несчетных лет.

Целую ручки, что к державе
Природа мудра в свет дала,
Которы будут в громкой славе
Мечем страшить и гнать врага.
От теплых уж брегов азийских
Вселенной часть до вод Балтийских
В объятьи вашем вся лежит.
Лишь только перстик ваш погнется,
Народ бесчислен вдруг сберется,
50 Готов идти куда велит.

Вы, ножки, что лобзать желают
Давно уста высоких лиц,
Подданства знаки вам являют
Языки многи, павши ниц,
В Петров и Аннин след вступите,
Противных дерзость всех стопчите;
Прямой покажет правда путь;
Вас храбрость над луной поставит
И в тех землях меня прославит,
60 О коих нынь нигде нечуть.

Земля, пусти таки цветочки,
Сдивиться Флоре чтоб самой;
Жемчуга б чище их листочки,
И злато б ниже тех ценой.
Приятной дух дай им Цейлонов.
Натура, выше встань законов,
Роди, что выше сил твоих.
С весельем, нимфы, те щиплите
И с лавром их в венцы сплетите,
70 Во знак побед, утех драгих.

Господствуй, радость, ты едина
Над властью толь широких стран.
Но, мышлю, придет лишь година,
Познаешь как, что враг попран
Твоих удачьми славных дедов,
Что страшны те у всех соседов;
Заплачешь как Филиппов сын;
Ревнивы слезы будут литься.
Но твой весельем плач скончится.
80 Монарх! то было лишь почин.

Что сердце так мое пронзает?
Не дерзк ли то гигант шумит?
Не горы ль с мест своих толкает?
Холмы сорвавши, в твердь разит?
Края небес уже трясутся!
Пути обычны звезд мятутся!
Никак ярится Антей злой!
Не Пинд ли он на Оссу ставит?
А Этна верьх Кавказской давит?
90 Не Солнце ль хочет снять рукой?

Проклята гордость, злоба, дерзость
В чудовище одно срослись;
Высоко имя скрыло мерзость,
Слепой талант пустил взнестись!
Велит себя в неволю славить,
Престол себе над звезды ставить,
Превысить хочет вышню власть,
На мой живот уж зубы скалит;
Злодейства кто его не хвалит,
100 Погрязнет скоро в мрачну пасть.

Но зрю с весельем чудо славно,
Дивняе, неж Алцид чинил,
Как он лишь был рожден недавно,
Скрутив змиям главы сломил.
Мой император гром примает,
На гордость свой перун бросает;
Внезапно пала та стремглав
С небес как древня в ад денница;
За рай уж держит ту темница.
110 Ну, где же твой кичливой нрав?

Исчезли все затеи лишны,
Ужасных нет во мне премен;
Везде веселы клики слышны:
Монарх наш сильных двух колен.
Одно мое, чем я толь славна;
Россиян храбрость где не явна?
Друго германско, с коим Рим
Войну едва дерзал начати,
Весь свет побив, не мог стояти
120 В бою, тейтон, с полком твоим.

Разумной Гостомысл при смерти
Крепил князей советом сбор:
«Противных чтоб вам силу стерти,
Живите в дружбе, бойтесь ссор.
К брегам варяжских вод сходите,
Мужей премудрых там просите,
Могли б которы править вас».
Послы мои туда сходили,
Откуда Рурик, Трувор были,
130 С Синавом три князья у нас.

Не славны ль стали их потомки?
Велик был Игорь, хоть и млад;
Д
ела его при Понте звонки,
Дрожал пред ним и сам Царьград.
Устроил внук меня красняе,
Открыл мне полдня свет ясняе,
Кумиров мерзких мрак прогнал.
Ревнив Донской что Дмитрей деет?
Татарска кровь в Дону багреет;
140 Мамай, куда б уйти, не знал.

Молчу заслуги, что недавно
Чинила царска мне любовь.
Твое коль, Рурик, племя славно!
Коль мне твоя полезна кровь!
Оттуду ж нынь взошло Светило,
Откуду прежне счастье было.
Спешите скоро те лета,
Когда увижу, что желаю.
О младом Свете больше чаю,
150 Меж предков слава мне дала.

С желаньем радость чувства долит;
Пронзает очи странен луч!
Незнаем шум мой слух неволит,
Вручает вечность мне свой ключ.
Отмкнулась дверь, поля открылись,
Пределов нет, где б те кончились.
Полков лишь наших слышен плеск.
От устья быстрых струй Дунайских
До самых узких мест ахайских
160 Меча российска виден блеск.

Боязнь трясет хинейски стены,
Геон и Тигр теряют путь,
Под горы льются, полны пены.
Всегдашней всток не смеет дуть.
Индийских трубят вод тритоны
Пред тем, что им дает законы.
Он скиптр склонил среди валов,
Упал пред младым ниц героем,
Что молвил, войск идя пред строем:
170 «Сколь много есть впреди светов?»

Что я пою воински звуки,
Которы быть хотят потом?
Пора воздеть на небо руки,
Просить о здравье то драгом,
Чего Иоанну я желаю.
Твои щедроты, боже, знаю,
Что пролил ты во мне пред сим.
Твоей главу покрой рукою,
Котору ты мне дал к покою,
180 К веселью людям всем твоим.

Надежда, свет, покров, богиня
Над пятой частью всей земли,
Велика севера княгиня,
Языков больше двадцати,
Премудрой правишь что рукою,
Монарха тех держишь другою,
Любовь моих, противных страх,
Воззри на то прещедрым оком,
В подданстве ревность что глубоком
190 Воспеть дерзнула в сих стопах.

Хотя б Гомер, стихом парящий,
Что древних эллин мочь хвалил,
Ахилл в бою как огнь палящий
Искусством чьем описан был,
Моих увидел дней изрядство,
На Пинд взойти б нашел препятство;
Бессловен был его б язык
К хвале твоих доброт прехвальных
И к славе, что в пределах дальних
200 Гремит, коль разум твой велик.

Торжествен шум мой глас скрывает,
Скончать некрасной стих пора.
Однако мысль тебе желает
Несчетных благ от всех творца
С твоим светлейшим ввек супругом,
Всего которой света кругом
Достоин толь, как ты, владеть.
Дай бог! драго чтоб ваше племя
Во мне простерлось в вечно время
210 И вам сыновних внуков зреть.
***
1

Господь — Спаситель мне и свет:
Кого я убоюся?
Господь сам жизнь мою блюдет:
Кого я устрашуся?

2

Во злобе плоть мою пожрать
Противны устремились;
Но, злой совет хотя начать,
Упадши сокрушились.

3

Хоть полк против меня восстань,
Но я не ужасаюсь.
Пускай враги воздвигнут брань,
На Бога полагаюсь.

4

Я только от Творца прошу,
Чтоб в храм его вселиться,
И больше в свете не ищу,
Как в оном веселиться.

5

В селении своем покрыл
Меня он в день печали
И неподвижно укрепил,
Как злые окружали.

6

Возвысил он мою главу
Над всех врагов ужасных.
Я, жертву принося, зову
Ему в псалмах согласных.

7

Услыши, Господи, мой глас,
Когда к тебе взываю,
И сохрани на всякий час:
К тебе я прибегаю.

8

Ко свету Твоего лица
Вперяю взор душевный
И от всещедрого Творца
Приемлю луч вседневный.

9

От грешного меня раба,
Творец, не отвратися;
Да взыдет пред тебя мольба,
И в гневе укротися.

10

Меня оставил мой отец
И мать еще в младенстве,
Но восприял меня Творец
И дал жить в благоденстве.

11

Настави, Господи, на путь
Святым твоим законом,
Чтоб враг не мог поколебнуть
Крепящегося в оном.

12

Меня в сей жизни не отдай
Душам людей безбожных,
Твоей десницей покрывай
От клеветаний ложных.

13

Я чаю видеть на земли
Всевышнего щедроты
И не лишиться николи
Владычния доброты.

14

Ты, сердце, духом укрепись,
О Господе мужайся
И бедствием не колеблись;
На Бога полагайся.
***
1

На верьх Парнасских гор прекрасный
Стремится мысленный мой взор,
Где воды протекают ясны
И прохлаждают Муз собор.
Меня не жажда струй прозрачных,
Но шум приятный в рощах злачных
Поспешно радостна влечет.
Там холмы и древа взывают
И громким гласом возвышают
До самых звезд Елисавет.

2

И се уже рукой багряной
Врата отверзла в мир заря,
От ризы сыплет свет румяный
В поля, в леса, во град, в моря,
Велит ночным лучам склониться
Пред светлым днем, и в тверди скрыться
И тем почтить его приход.
Он блеск и радость изливает
И в красны лики созывает
Спасенный днесь Российский род.

3

Взирая на дела Петровы,
На град, на флот и на полки
И купно на свои оковы,
На сильну власть чужой руки,
Россия ревностно вздыхала
И сердцем всякий час взывала
К Тебе, Защитнице своей:
«Избавь, низвергни наше бремя,
Воздвигни нам Петрово Племя,
Утешь, утешь Твоих людей,

4

Покрой Отечески законы,
Полки противных отжени
И святости Твоей Короны
Чужим коснуться возбрани;
От церькви отврати налоги:
Тебя Монарши ждут чертоги,
Порфира, Скипетр и Престол;
Всевышний пойдет пред Тобою
И крепкою Тебя рукою
От страшных всех защитит зол».

5

Какую чувствует премену
Желанием вперенный дух?
Се мысль, внезапно восхищенну,
Веселый ободряет слух!
Уже со многими народы
Гласит ефир, земля и воды,
И камни вопиют теперь:
«К нам щедро небо преклонилось,
И счастье наше обновилось:
На трон взошла Петрова Дщерь».

6

О утра час благословенный,
Дражайший нам златых веков!
О вестник счастья, вожделенный
Для нас и будущих родов!
Ты коль велику дал отраду,
Когда открыл Петрову граду
Избавльшия Богини зрак!
Мы в скорбной темноте заснули,
Не в радости от сна вспрянули,
Как ты нощный рассыпал мрак.

7

Уже народ наш оскорбленный
В печальнейшей нощи сидел.
Но Бог, смотря в концы вселенны,
В полночный край свой взор возвел,
Взглянул в Россию кротким оком
И, видя в мраке ту глубоком,
Со властью рек: «Да будет свет».
И бысть! О твари Обладатель!
Ты паки света нам Создатель,
Что взвел на трон Елисавет.

8

О день блаженный, день, избранный
Для счастия полночных стран!
Тобой сугубо осиянный
Восток и льдистый Океан
Свои колена преклоняют
И жертву ныне возжигают
У сер дну в радостных сердцах
Пред Солнцем, на земли светящим,
Что нам, в печальной тьме сидящим,
Проливши свет, отгнало страх.

9

Нам в оном ужасе казалось,
Что море в ярости своей
С пределами небес сражалось,
Земля стенала от зыбей,
Что вихри в вихри ударялись,
И тучи с тучами спирались,
И устремлялся гром на гром
И что надуты вод громады
Текли покрыть пространны грады,
Сравнять хребты гор с влажным дном.

10

Я духом зрю минувше время:
Там грозный злится исполин
Рассыпать земнородных племя
И разрушить натуры чин!
Он ревом бездну возмущает,
Лесисты с мест бугры хватает
И в твердь сквозь облака разит.
Как Етна в ярости дымится,
Так мгла из челюстей курится
И помрачает солнца вид.

11

Но, о прекрасная планета,
Любезное светило дней!
Ты ныне, чрез пределы света
Простерши блеск твоих лучей,
Спасенный север освещаешь
И к нам веселый вид склоняешь,
Взирая на Елисавет
И купно на Ее доброты:
От Ней текут на всех щедроты,
Как твой повсюду ясный свет.

12

О вы, недремлющие очи,
Стрегущие небесный град!
Вы, бодрствуя во время ночи,
Когда покоясь смертны спят,
Взираете сквозь тень густую
На целу широту земную.
Но чаю, что вы в оный час,
Впротив естественному чину,
Петрову зрели Дщерь едину,
Когда пошла избавить нас.

13

Сладка плодам во время зною
Прохлада влажный росы,
И сон под тенью древ густою
Приятен в жаркие часы;
Но вящу радость ощущает
Мой дух, когда воспоминает
Российския отрады день.
Еще приходит плеск во уши!
Пленяюща сердца и души
Тогдашней нощи зрится тень!

14

По стогнам шумный глас несется
Елисаветиных похвал,
В полках стократно раздается:
«Великий Петр из мертвых встал!
Мы пройдем с Ним сквозь огнь и воды,
Предолим бури и погоды,
Поставим грады на реках,
Мы дерзкий взор врагов потупим,
На горды выи их наступим,
На гр
озных станем мы валах».

15

Коль наша радость справедлива!
Нас красит сладостный покой;

О коль, Россия, ты счастлива
Елисаветиной рукой!
Противны сил Ея страшатся
И купно милости чудятся.
Таков Екатерины лик
Был щедр, и кроток, и прекрасен;
Таков был Петр — врагам ужасен,
Своим Отец, везде велик.

16

Что вы, о поздные потомки,
Помыслите о наших днях?
Дела Петровой Дщери громки
Представив в мысленных очах
И видя зрак изображенный,
Среди Героев вознесенный,
Что молвите между собой?
Не всяк ли скажет быть чудесно,
Увидев мужество совместно
С толикой купно красотой?

17

Велико дело есть и знатно
Сердца народов привлещи,
И странно всем и непонятно
Полсвета взять в одной нощи!
Но кое сердце толь жестоко,
Которо б Сей Богини око
Не сильно было умягчить?
И кая может власть земная,
На Дщерь и дух Петров взирая,
Себя противу ополчить?

18

Пять крат под счастливой державой
Цветами красилась земля;
Стократной облеклися славой
Российски грады и поля.
Стоят трофеи вознесенны,
Цветут оливы, насаждении
Елисаветиной рукой,
Что новых светов досягает,
От Той Европа ожидает,
Чтоб в ней восставлен был покой.

19

Хотя от смертных сокровенно
Грядущих бытие вещей,
Однако сердце, просвещенно
Величеством Богини Сей,
На будущие дни взирает
И больше счастье предвещает.
Конец увидим оных дел,
Что ради нашего блаженства
На верьх поставить совершенства
Всходящий в небо Петр велел.

20

Кто может все хвалы достойно
Сея Монархини сказать?
Чья Муза толь красно и стройно
Пред Нею может возыграть?
Я Лиру ныне подверьгаю
Стопам Ея и возглашаю:
«Подай, о сильно Божество!
Да узрят многих лет округи
Ея к отечеству заслуги
И светло днешне торжество.

21

Да возрастет Ея держава,
Богатство, счастье и полки
И купно дел Геройских слава,
Как ток великия реки
Чем дале бег свой простирает,
Тем больше вод в себя вмещает
И множество градов поит;
Разлившись, на поля восходит,
Обильный тук на них наводит
И жатвы щедро богатит».
***
Монархння, твоя прещедрая рука
Обилие нам льет и радость, как река,
Сильнее, нежели ключей Кастальских токи,
Стремление к стихам и дух дает высокий.
О радостной восторг! куда я полечу?
Но большее язык богатство слов являет,
Когда умеренно веселие бывает;
Веселие мое безмерно, я молчу.
***
1

Благословен Господь мой Бог,
Мою десницу укрепивый
И персты в брани научивый
Согреть врагов взнесенный рог.

2

Заступник и спаситель мой,
Покров, и милость, и отрада,
Надежда в брани и ограда,
Под власть мне дал народ святой.

3

О Боже, что есть человек?
Что ты ему себя являешь,
И так его ты почитаешь,
Которого толь краток век.

4

Он утро, вечер, ночь и день
Во тщетных помыслах проводит;
И так вся жизнь его проходит,
Подобно как пустая тень.

5

Склони, Зиждитель, небеса,
Коснись горам, и воздымятся,
Да паки на земли явятся
Твои ужасны чудеса.

6

И молнией твоей блесни,
Рази от стран гремящих стрелы,
Рассыпь врагов твоих пределы,
Как бурей, плевы разжени.

7

Меня объял чужой народ,
В пучине я погряз глубокой;
Ты с тверди длань простри высокой,
Спаси меня от многих вод.

8

Вещает ложь язык врагов,
Десница их сильна враждою,
Уста обильны суетою,
Скрывают в сердце злобный ков.

9

Но я, о Боже, возглашу
Тебе песнь нову повсечасно;
Я в десять струн тебе согласно
Псалмы и песни приношу,

10

Тебе, Спасителю Царей,
Что крепостью меня прославил,
От лютого меча избавил,
Что враг вознес рукой своей.

11

Избавь меня от хищных рук
И от чужих народов власти:
Их речь полна тщеты, напасти;
Рука их в нас наводит лук.

12

Подобно масличным древам
Сынов их лета процветают,
Одеждой дщери их блистают,
Как златом испещренный храм.

13

Пшеницы полны гумна их,
Несчетно овцы их плодятся,
На тучных пажитях хранятся
Стад_а_ в траве волов толст_ы_х.

14

Цела обширность крепких стен,
Везде столпами укрепленных;
Там вопля в стогнах нет стесненных,
Не знают скорбных там времен.

15

Счастлива жизнь моих врагов!
Но те светлее веселятся,
Ни бурь, ни громов не боятся,
Которым Вышний сам покров.
***
Поднявшись солнце вверх возводит взор по свету,
Спешащу зрит во град Петров Елисавету,
Дивится, что зима покорна ей и снег,
И что по оному толь быстрой видит бег;
На коней пламенных зардевшись негодует
И огненным бичем за леность наказует.
О солнце, не стыдись: краснейшая луны
Богиня к нам грядет Российския страны;
Мы блеску твоего не столько ожидаем,
Как видеть светлое лице се желаем.
***
Прекрасны летни дни, сияя на исходе,
Богатство с красотой обильно сыплют в мир;
Надежда радостью кончается в народе;
Натура смертным всем открыла общий пир.
Созрелые плоды древа отягощают
И кажут солнечным румянец свой лучам!
И руку жадную пригожством привлекают;
Что снят своей рукой, тот слаще плод устам.
Сие довольствие и красота всеместна
Не токмо жителям обильнейших полей
Полезной роскошью является прелестна,
Богинь влечет она приятностью своей.
Чертоги светлые, блистание металлов
Оставив, на поля спешит Елисавет;
Ты следуешь за ней, любезный мой Шувалов,
Туда, где ей Цейлон и в севере цветет*,
Где хитрость мастерства, преодолев природу,
Осенним дням дает весны прекрасной вид
И принуждает вверьх скакать высоко воду,
Хотя ей тягость вниз и жидкость течь велит.
Толь многи радости, толь разные утехи
Не могут от тебя Парнасских гор закрыть.
Тебе приятны коль российских муз успехи,
То можно из твоей любви к ним заключить.
Ты, будучи в местах, где нежность обитает,
Как взглянешь на поля, как взглянешь на плоды,
Воспомяни, что мой покоя дух не знает,
Воспомяни мое раченье и труды.
Меж стен и при огне лишь только обращаюсь;
Отрада вся, когда о лете я пишу;
О лете я пишу, а им не наслаждаюсь
И радости в одном мечтании ищу.
Однако лето мне с весною возвратится,
Я оных красотой и в зиму наслаждусь,
Когда мой дух твоим приятством ободрится,
Которое взнести я на Парнас потщусь.
***
Восторг внезапный ум пленил,
Ведет на верьх горы высокой*,
Где ветр в лесах шуметь забыл;
В долине тишина глубокой.
Внимая нечто, ключ молчит*,
Которой завсегда журчит
И с шумом вниз с холмов стремится.
Лавровы вьются там венцы,
Там слух спешит во все концы;
Далече дым в полях курится.

Не Пинд ли под ногами зрю?
Я слышу чистых сестр* муз_ы_ку!
Пермесским жаром я горю,
Теку поспешно к оных лику.
Врачебной дали мне воды:
Испей и все забудь труды;
Умой росой Кастальской очи,
Чрез степь и горы взор простри
И дух свой к тем странам впери,
Где всходит день по темной ночи.

Корабль как ярых волн среди,
Которые хотят покрыти,
Бежит, срывая с них верьхи,
Претит с пути себя склонити;
Седая пена вкруг шумит,
В пучине след его горит,
К российской силе так стремятся*,
Кругом объехав, тьмы татар;
Скрывает небо конской пар!
Что ж в том? стремглав без душ валятся.

Крепит отечества любовь
Сынов российских дух и руку;
Желает всяк пролить всю кровь,
От грозного бодрится звуку.
Как сильный лев стада волков,
Что кажут острых яд зубов,
Очей горящих гонит страхом,
От реву лес и брег дрожит,
И хвост песок и пыль мутит,
Разит извившись сильным махом.

Не медь ли в чреве Этны ржет
И, с серою кипя, клокочет?
Не ад ли тяжки узы рвет
И челюсти разинуть хочет?
То род отверженной рабы*,
В горах огнем наполнив рвы,
Металл и пламень в дол бросает,
Где в труд избранный наш народ
Среди врагов, среди болот
Чрез быстрый ток на огнь дерзает.

За холмы, где паляща хлябь
Дым, пепел, пламень, смерть рыгает,
За Тигр, Стамбул, своих заграбь*,
Что камни с берегов сдирает;
Но чтоб орлов сдержать полет,
Таких препон на свете нет.
Им воды, лес, бугры, стремнины,
Глухие степи — равен путь.
Где только ветры могут дуть,
Доступят там полки орлины.

Пускай земля как понт трясет,
Пускай везде громады стонут,
Премрачный дым покроет свет,
В крови Молдавски горы тонут;
Но вам не может то вредить,
О россы, вас сам рок покрыть
Желает для счастливой Анны.
Уже ваш к ней усердный жар
Быстр_о_ проходит сквозь татар,
И путь отворен вам пространный.

Скрывает луч свой в волны день,
Оставив бой ночным пожарам;
Мурза упал на долгу тень;
Взят купно свет и дух татарам.
Из лыв густых выходит волк
На бледный труп в турецкий полк.
Иной, в последни видя з_о_рю.
Закрой, кричит, багряной вид
И купно с ним Магметов стыд*;
Спустись поспешно с солнцем к морю.

Что так теснит боязнь мой дух?
Хладнеют жилы, сердце ноет!
Что бьет за странной шум в мой слух?
Пустыня, лес и воздух воет!
В пещеру скрыл свирепство зверь,
Небесная отверзлась дверь,
Над войском облак вдруг развился,
Блеснул горящим вдруг лицем,
Умытым кровию мечем
Гоня врагов, Герой открылся*.

Не сей ли при Донских струях*
Рассыпая вредны россам стены?
И персы в жаждущих степях*
Не сим ли пали поражении?
Он так к своим взирал врагам,
Как к готским приплывал брегам,
Так сильну возносил десницу;
Так быстрой конь его скакал,
Когда он те поля топтал,
Где зрим всходящу к нам денницу.

Кругом его из облаков
Гремящие перуны блещут,
И, чувствуя приход Петров,
Дубравы и поля трепещут.
Кто с ним толь грозно зрит на юг,
Одеян страшным громом вкруг?
Никак, Смиритель стран Казанских?*
Каспийски воды, сей при вас
Селима гордого потряс,
Наполнил степь голов поганских.
Герою молвил тут Герой:
«Не тщетно я с тобой трудился,
Не тщетен подвиг мой и твой,
Чтоб россов целый свет страшился.
Чрез нас предел наш стал широк
На север, запад и восток.
На юге Анна торжествует,
Покрыв своих победой сей».
Свилася мгла, Герои в ней;
Не зрит их око, слух не чует.

Крутит река татарску кровь,
Что протекала между ними;
Не смея в бой пуститься вновь,
Местами враг бежит пустыми,
Забыв и меч, и стан, и стыд,
И представляет страшный вид
В крови другое своих лежащих.
Уже, тряхнувшись, легкий лист
Страшит его, как ярый свист
Быстр_о_ сквозь воздух ядр летящих.

Шумит с ручьями бор и дол:
Победа, росская победа!
Но враг, что от меча ушел,
Боится собственного следа.
Тогда увидев бег своих,
Луна стыдилась сраму их*
И в мрак лице, зардевшись, скрыла.
Летает слава в тьме ночной,
Звучит во всех землях труб
ой,
Коль росская ужасна сила.

Вливаясь в понт, Дунай ревет
И россов плеску отвещает;
Ярясь волнами турка льет,
Что стыд свой за него скрывает.
Он рыщет, как пронзенный зверь,
И чает, что уже теперь
В последней раз заносит ногу,
И что земля его носить
Не хочет, что не мог покрыть.
Смущает мрак и страх дорогу.

Где ныне похвальба твоя?
Где дерзость? где в бою упорство?
Где злость на северны края?
Стамбул, где наших войск презорство?
Ты лишь своим велел ступить,
Нас тотчас чаял победить;
Ян_ы_чар твой свирепо злился,
Как тигр на росский полк скакал.
Но что? внезапно мертв упал,
В крови своей пронзен залился.

Целуйте ногу ту в слезах,
Что вас, агаряне, попрала,
Целуйте руку, что вам страх
Мечем кровавым показала.
Великой Анны грозной взор
Отраду дать просящим скор;
По страшной туче воссияет,
К себе повинность вашу зря.
К своим любовию горя,
Вам казнь и милость обещает.

Златой уже денницы перст
Завесу света вскрыл с звездами;
От встока скачет по сту верст,
Пуская искры конь ноздрями.
Лицем сияет Феб на том.
Он пламенным потряс верхом;
Преславно дело зря, дивится:
«Я мало таковых видал
Побед, коль долго я блистал,
Коль долго круг веков катится».

Как в клуб змия себя крутит,
Шипит, под камень жало кроет,
Орел когда шумя летит
И там парит, где ветр не воет;
Превыше молний, бурь, снегов
Зверей он видит, рыб, гад_о_в»
Пред росской так дрожит Орлицей,
Стесняет внутрь Хотин своих.
Но что? в стенах ли, может сих
Пред сильной устоять царицей?

Кто скоро толь тебя, Калчак,
Учит российской вдаться власти,
Ключи вручить в подданства знак
И большей избежать напасти?
Правдивой Аннин гнев велит,
Что падших перед ней щадит.
Ее взошли и там оливы*,
Где Вислы ток, где славный Рен*,
Мечем противник где смирен,
Извергли дух сердца кичливы.
О как красуются места,
Что иго лютое сброс_и_ли
И что на турках тягота,
Которую от них носили;
И варварские руки те,
Что их держали в тесноте,
В полов уже несут оковы;
Что ноги узами звучат,
Которы для отгнанья стад
Чужи поля топтать готовы.

Не вся твоя тут, Порта» казнь,
Не так теба смирять достойно,
Но большу нанести боязнь,
Что жить нам не дала спокойно.
Еще высоких мыслей страсть
Претит тебе вред Анной пасть?
Где можешь ты от ней укрыться?
Дамаск, Каир, Алепп сгорит;
Обставят росским флотом Крит;
Евфрат в твоей крови смутится.

Чинит премену что во всем?
Что очи блеском проницает?
Чистейшим с неба что лучем
И дневну ясность превышает?
Героев слышу весел клик!
Одеян в славу Аниин лик
Над звездны вечность взносит круги;
И правда, взяв перо злато,
В нетленной книге пишет то.
Велики коль ее заслуги.

Витийство, Пиндар, уст твоих
Тяжчае б Фивы обвинили.
Затем что о победах сих
Они б громчае возгласили.
Как прежде о красе Афин;
Россия как прекрасный крин
Цветет под Анниной державой.
В Китайских чтут ее стенах*,
И свет во всех своих концах
Исполнен храбрых россов славой.

Россия, коль счастлива ты
Под сильным Анниным покровом!
Какие видишь красоты
При сем торжествованьи новом!
Военных не страшися бед:
Бежит оттуду бранный вред,
Народ где Анну прославляет.
Пусть злобна зависть яд свой льет.
Пусть свой язык, ярясь, грызет;
То наша радость презирает.

Козацких поль заднестрской тать*
Разбит, прогн_а_н, как прах развеян,
Не смеет больше уж топтать,
С пшеницей где покой насеян.
Безбедно едет в путь купец,
И видит край волнам пловец,
Нигде не знал, плывя, препятства.
Красуется велик и мал;
Жить хочет век, кто в гроб желал;
Влекут к тому торжеств изрядства.

Пастух стада гоняет в луг
И лесом без боязни ходит;
Пришед, овец пасет где друг,
С ним песню новую заводит.
Солдатску храбрость хвалит в ней,
И жизни часть блажит своей,
И вечно тишины желает
Местам, где толь спокойно спит;
И ту, что от врагов хранит,
Простым усердьем прославляет.

Любовь России, страх врагов,
Страны полночной Героиня,
Седми пространных морь брегов*
Надежда, радость и богиня,
Велика Анна, ты доброт
Сияешь светом и щедрот, —
Прости, что раб твой к громкой славе,
Звучит что крепость сил твоих,
Придать дерзнул некрасной стих
В подданства знак твоей державе.
***
Взирая вечности на здание обширно,
На множество веков, на житие всемирно,
Мы видим разность дел со разностию лет:
Там брань горит, там мир возлюбленный цветет,
Там веки, ясностью учений просвещенны,
То в мраке варварства глубоко погруженны;
Терзает смертных там гонение и глад;
Там все довольствия бесчисленных отрад.
Сии неравности прилежно рассуждая,
Зрим ясно, от чего премена таковая.
Монархов милости, премудрость, бодрый дух
О счастье многих стран простерли вечный слух.
Благополучны их державы были лета;
Но лучше ныне нам дает Елисавета.
Подобясь время ей в божественных делах,
Являет образ нам во всех своих частях.
Весна, красясь всегда приятными цветами,
Равнится с льющими отраду всем устами;
И лето с осенью обильные плоды
Нам сыплет, как она, с избытком за труды,
Зима в спокойствии довольством услаждает,
Как миром всем она богатым украшает;
И тщится ускорить щедротой всход наук
И хитрость разную художественных рук.
Россия, ликовствуй и числи лета новы,
Счастливы счастием наследницы Петровы.
Проси, как просишь ты, от вышнего проси
И громкий к небу глас и сердце вознеси;
Да здравием ее всегда пребудем здравы,
И громких дел ее да насладимся славы.
***
Одна с Нарциссом мне судьбина,
Однака с ним любовь моя:
Хоть я не сам тоя причина,
Люблю Миртиллу, как себя.
***
По правде вечность есть пространный Океан,
Что вихрям завсегда на колебанье дан.
В ней лета корабли, что скоро пробегают
И в дальности себя безвестной закрывают.
Кто рока злобного в пучине погружен
Или волнением боязней утомлен,
Тот через стремнины и жерла бед глубоки
Не может видеть их сквозь горьких слез потоки.
Но, как пристанища чрез их в себя приход
Богатством веселят и зрением народ,
Подобно кроткая и нам Елисавета
В пристанище щедрот являет долги лета.
Сии наполнены довольством корабли
Мы видим, веселясь, со счастливой земли.
По многим радостям мы долгость лет считаем
И милости ее их мерой признаваем.
Пускай мимо других среди валов летят,
От нашей тишины отъездом не спешат.
В прекрасном острове державы вожделенной
Препровождаем век спокойной, несравненной,
Исшедшим насладясь обильным кораблем,
Что нас увеселил в пристанище твоем.
И нового дождав, монархиня, прихода,
Прими желания от верного народа,
Дабы среди твоих спокойных царства вод
Велик был счастием корабль сей новый год.
Да многие потом довольств увидим полны,
Не ведая, что вихрь, не ведая, что волны.
***
Оставь, смущенный дух, презрение сует
И представляй себе благополучным свет;
Смотри, коль ясной день среди его сияет
И очи, и сердца, и мысли восхищает.
Ты в близости его меж множеством отрад:
Там волны, там ключи, там древ листы шумят;
У храма, у цветов, у счастливого леса
Ты видишь щедру дщерь Российского Зевеса.
Минерва по всему: в ней всех доброт союз
Приветствует Парнас и похваляет муз.
О вселюбезный Глас, животворяще Слово!
Я чувствую к стопам в себе стремленье ново.
Коль силно Иппокрен в России потечет,
Когда напишется над ним Елисавет.
***
Богиня красотой, породой ты богиня,
Повсюду громкими делами героиня,
Ты мать щедротами, ты именем покой:
Смущенный бранью мир мирит господь тобой.
Российска тишина пределы превосходит
И льет избыток свой в окрестные страны:
Воюет воинство твое против войны;
Оружие твое Европе мир приводит.
***
Отмщать завистнику меня вооружают,
Хотя мне от него вреда отнюдь не чают.
Когда зоилова хула мне не вредит,
Могу ли на него за то я быть сердит?
Однако ж осержусь! Я встал, ищу обуха;
Уж поднял, я махну! А кто сидит тут? Муха!
Коль жаль мне для нее напрасного труда.
Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда.
***
Как солнце с высоты, богиня, к нам сияешь
И в наших жар сердцах усерднейший рождаешь.
Мы оба, чувствуя любовь твою к себе,
Приносим ревности взаимно жар тебе.
Монархиня, ты всем един источник света,
Российский Горизонт тобою освещен,
Тобою наш восход на оном озарен.
Мы свет заимствуем, дает Елисавета.
***
Как вечная гора стоит блаженство наше,
Крепчае мрамора, рубина много краше.
И твой, монархиня, престол благословен,
На нашей верности недвижно утвержден.
Пусть мнимая других свобода угнетает,
Нас рабство под твоей державой возвышает.
***
Гора, что Горизонт на суше закрывала,
Внезапно с берегу на быстрину сбежала,
Между палат стоит, где был недавно лес;
Мы веселимся здесь в средине тех чудес.
Но мы бы в лодочке на луже чуть сидели,
Когда б великого Петра мы не имели.
***
Железо, злато, медь, свинцова крепка сила
И тягость серебра тогда себя открыла,
Как сильной огнь в горах сжигал великой лес;
Или на те места ударил гром с небес;
Или против врагов народ готовясь к бою,
Чтоб их огнем прогнать, в лесах дал волю зною;
Или чтоб тучность дать чрез пепел древ полям
И чистой луг открыть для пажити скотам;
Или причина в том была еще иная,
Владела лесом там пожара власть, пылая.
С великим шумом огнь коренья древ палил;
Тогда в глубокой дол лились ручьи из жил,
Железо и свинец и серебро топилось,
И с медью золото в пристойны рвы катилось.
***
Ты миром и войной в подсолнечной сияешь,
И тем людей своих веселье умножаешь.
Тебе с усердием, Минерве мы своей,
Приносим радостных сияние огней.
Но если б с нашею любовью то сравнилось,
То б солнце перед ним в полудни устыдилось.
***
Доколе, счастье, ты венцами
Злодеев будешь украшать?
Доколе ложными лучами
Наш разум хочешь ослеплять?
Доколе, истукан прелестный,
Мы станем жертвой нам бесчестной
Твой тщетный почитать олтарь?
Доколе будем строить храмы,
Твои чтить замыслы упрямы,
Прельщенная словесна тварь?

Народ, порабощен обману,
Малейшие твои дела
За ум, за храбрость чтит избранну:
Ты власть, ты честь, ты сил хвала;
В угоду твоему пороку
И добродетель превысоку
Лишает собственных красот.
Его неправедны уставы
На верьх возводят пышной славы
Твоих любимцев злобный род.

Но пусть великостию сею
О титлах хвалятся своих;
Поставим разум в том судьею
И добрых дел поищем в них.
Я вижу лишь одну безмерность,
Надменность, слабость и неверность,
Свирепство, бешенство и лесть.
Доброта странная! Откуду
Из злости сложенному чуду
Дается оной должна честь?

Ты знай: герои совершенны
Премудростию в свет даны;
Она лишь видит, коль презренны,
Что чрез тебя возведены;
Она ту славу презирает,
Что рок неправедный рождает
В победах слепотой своей;
Пред строгими ея очами
Герой с суровыми делами
Ничто, как счастливый злодей.

Почтить ли токи те кровавы,
Что в Риме Сулла проливал?
Достойно ль в Александре славы,
Что в Аттиле всяк злом признал?
За добродетель и геройство
Хвалить ли зверско неспокойство
И власть окровавленных рук?
И принужденными устами
Могу ли возносить хвалами
Начальника толиких мук?

Издревле что об вас известно,
О хищники чужих держав?
Желанье в мире всем невместно,
Попрание венчанных глав,
Огня и трупов полны стены,
И вы — в пару кровавой пены,
Народ, пожранный от меча,
И в шуме бледна мать великом
Свою дочь тщится с плачем, с криком
Отнять с насильного плеча.

Слепые мы судьи, слепые,
Чудимся таковым делам!
Одне ли приключенья злые
Дают достоинство Царям?
Их славе, бедствами обильной,
Без брани хищной и несильной
Не можно разве устоять?
Не можно божеству земному
Без ударяющего грому
Своим величеством блистать?

Но быть должна во время бою
На первенстве прямая честь,
И кто, поправ врага собою,
Победу мог себе причесть?
Издревле воины известны,
Похвальны, знатны, славны, честны
Оплошностью противных сил.
Худым Варроновым призором,
Упрямым и неправым спором
Ганнибал славу получил.

Кого же нам почтить Героем
Великим собственной хвалой?
Царя, что правдой и покоем
Себя, народ содержит свой;
Последуя Веспазиану,
Едину радость несказанну
Имеет в счастии людей
Отец отечества без лести
И ставит выше всякой чести
Числом своих щедроты дней.

О вы, что в добродетель чтите
Един в войнах геройский шум,
Себе Сократа возразите
За Клитова убивца в ум;
Вам будет Царь в нем несравненный,
Правдивый, кротостью почтенный,
Достойный олтаря вовек.
Тогда страшилище Эвфрата
Против венчанного Сократа
Последний будет человек.

Герои люты и кровавы!
Поставьте гордости конец,
Рожденный от воинской славы
Забудьте лавровый венец.
Напрасно Рима повелитель
Октавий, света победитель,
Навел в его пределы страх;
Он Августом бы не нарекся,
Когда бы в кротость не облекся
И страха не скончал в сердцах.

О воины великосерды!
Явите ваших луч доброт;
Посмотрим, коль тогда вы тверды,
Как счастье возьмет поворот.
Когда то к вам великодушно,
Земля и море вам послушно,
И блеск ваш очи всех слепит;
Но только лишь оно отстанет,
Геройска похвала увянет,
И смертный будет всем открыт.

Способность средственна довлеет
Завоевателями быть.
Кто счастие преодолеет,
Один великим может слыть.
Хоть помощь от него теряет,
Но с постоянством пребывает,
Для коего от всех почтен;
Всегда не низок и не пышен,
С Тиверием ли он возвышен
Или, как Варус, поражен.

Излишню радость не внушает
В недвижности своей предел
И осторожно умеряет
Неистовство успешных дел.
Пусть счастие преобратится,
Недвижна добродетель тщится
Презренный разрушать упор.
Конец имеет благоденство.
Стоит в премудрости блаженство,
Не постоянен рока взор.

Вотще готовит гнев Юноны
Е
нею смерть среди валов.
Премудрость! Чрез твои законы
Он выше рока и богов;
Тобою Рим, по злой напасти,
В средине Карфагенской власти,
Своих героев смерть отмстил;
Ходя в твои небесны следы,
Во время слезныя победы
В трофеи гробы превратил.
***
1

Увидев Аполлон в меди изображенный
Богини росския великолепный вид
И бодростью того металл одушевленный,
Со тщанием спешил к нему с Парнасских гор.
Промолвил, восхищен, к строителю перунов:
«Стоял бы и поднесь мой город и Нептунов,
Когда бы защищать Приамов скиптр и трон
Пришла подобна сей царица Амазон.
И тщетна б вся была коварных греков сила,
Елисавета б их в один час низложила».

2

Великого отца и матери прекрасной
Обейм подобну дщерь металл изобразив,
Геройской бодростью и кротким взором жив.
Вещает, кажется, от вещи к нам безгласной
Надежду, мужество, щедроты, милость, мир.
Приятна, как весна, летает, как зефир.
Светлее злата медь в сем образе сияет,
Что толь великую богиню представляет.
***
Европа что родит, что прочи части света,
Что осень, что зима, весна и кротость лета,
Что воздух и земля, что море и леса
Всё было у тебя, довольство и краса.
Вчера я видел всё и ныне вижу духом,
Музыку, гром и треск еще внимаю слухом.
Я вижу скачущи различны красоты,
Которых, Меценат, подвигл к веселью ты.
Отраду общую своею умножаешь
И радость внутренню со всеми сообщаешь.
Красуемся среди обильных райских рек.
Коль счастлив, коль красен Елисаветин век!
***
Бугристы берега, благоприятны влаги,
О горы с гроздами, где греет юг ягнят,
О грады, где торги, где мозгокружны браги
И деньги, и гостей, и годы их губят.
Драгие ангелы, пригожие богини,
Бегущие всегда от гадкия гордыни,
Пугливы голуби из мягкого гнезда,
Угодность с негою, огромные чертоги,
Недуги наглые и гнусные остроги,
Богатство, нагота, слуги и господа,
Угрюмы взглядами, игреки, пеги, смуглы,
Багровые глаза, продолговаты, круглы;
И кто горазд гадать и лгать, да не мигать,
Играть, гулять, рыгать и ногти огрызать,
Ногаи, б_о_лгары, гуроны, геты, гунны,
Тугие головы, о _и_готи чугунны,
Гневливые враги и гладкословный друг,
Толпыги, щеголи, когда вам есть досуг,
От вас совета жду, я вам даю на волю:
Скажите, где быть _га_ и где стоять _глаголю_?
***
Хотя по царствам Рим поверженным ступал,
Однако семь веков и больше восставал;
Скорее кроткой ты, монархиня, рукою
Россию без войны возводишь за собою
И щедролюбнем возносишь нас своим;
Не разрушая царств, в России строишь Рим.
Пример в том Сарской дом; кто видит, всяк чудится,
Сказав, что скоро Рим пред нами постыдится.
Ни время, ни труды, ни подданной весь свет
Там так не успевал, как здесь Елисавет.
***
Ночною темнотою
Покрылись небеса,
Все люди для покою
Сомкнули уж глаза.
Внезапно постучался
У двери Купидон,
Приятный перервался
В начале самом сон.
«Кто так стучится смело?» —
Со гневом я вскричал.
«Согрей обмерзло тело, —
Сквозь дверь он отвечал. —
Чего ты устрашился?
Я мальчик, чуть дышу,
Я ночью заблудился,
Обмок и весь дрожу».
Тогда мне жалко стало,
Я свечку засветил,
Не медливши нимало,
К себе его пустил.
Увидел, что крилами
Он машет за спиной,
Колчан набит стрелами,
Лук стянут тетивой.
Жалея о несчастье,
Огонь я разложил
И при таком ненастье
К камину посадил.
Я теплыми руками
Холодны руки мял,
Я крылья и с кудрями
Дос_у_ха выжимал.
Он чуть лишь ободрился,
«Каков-то, — молвил, — лук,
В дожже, чать, повредился».
И с словом стр_е_лил вдруг.
Тут грудь мою пронзила
Преострая стрела
И сильно уязвила,
Как злобная пчела.
Он громко засмеялся
И тотчас заплясал.
«Чего ты испугался? —
С насмешкою сказал. —
Мой лук еще годится,
И цел и с тетивой;
Ты будешь век крушиться
Отнынь, хозяин мой».
***
Россия, вознося главу на высоту,
Взирает на своих пределов красоту,
Чудится в радости обильному покою,
Что в оной утвержден, монархиня, тобою,
Считая многие довольства, говорит:
«Коль сладкое меня блаженство веселит!
Противники к моим пределам не дерзают,
И алчны мытари внутрь торгу не смущают.
Стал тесен к злобе путь коварникам в судах;
Свобода с тишиной и в селах, и в градах;
Пристанищ, крепостей и храмов всходят стены;
И знания цветут, щедротою снабденны».
Что я монархине своей могу воздать?
И в славу имени ее мне что создать?
Какие радости в сей день представлю виды?
Мне тесны храмы все и низки пирамиды.
Ах, если б ревности сравнилась крепость сил,
То б Кавказ на хребте Рифейском ныне был,
Поставила б ей в честь пречудны обелиски
Превыше облаков, к пределам звездным близки».
***
Победе следует весело торжество,
Герой приемлет честь и жертву божество.
Звучат в полках трубы, на пленниках оковы,
В противничей крови несут щиты багровы.
Победа твой восход, триумф твой праздник сей,
Монархиня, мы что явим к хвале твоей?
Не город ты один, ниже едино войско
В свою прияла власть чрез мужество геройско;
Но царство многих царств, порфиру и венец
И многи тьмы к тебе пылающих сердец.
Не кровию земля кипящей обагрилась,
Но в радости струях Россия насладилась.
Не ярый нас страшил пожар горящих стен,
Но ревностью пылал народ к тебе возжжен.
Не тяжкие на нас в плену звучали узы,
Но с плеском ставили мы верности союзы.
Когда толь радостно тобой плененным быть,
Коль громка похвала победу получить!
Богиня, торжествуй тем долее над нами,
Чем выше смертных ты бессмертными делами.
Торжественны врата, трофеи, колесница,
В нас верные сердца и радостные лица.
***
О страх! о ужас! гром! ты дернул за штаны,
Которы подо ртом висят у сатаны.
Ты видишь, он зато свирепствует и злится,
Дырявой красной нос, халдейска печь, дымится,
Огнем и жупелом исполнены усы,
О как бы хорошо коптить в них колбасы!
Козлята малые родятся с бородами:
Коль много почтены они перед попами!
О польза, я одной из сих пустых бород
Недавно удобрял бесплодный огород.
Уже и прочие того ж себе желают
И принести плоды обильны обещают.
Чего не можно ждать от толь мохнатых лиц,
Где в тучной бороде премножество площиц?
Сидят и меж собой, как люди, рассуждают,
Других с площицами бород не признавают
И проклинают всех, кто молвит про козлов:
Возможно ль быть у них толь много волосов?
***
В любезной тишине наставший новый год
И твой, монархиня, всерадостный приход
Сугубой радостью сей город оживляет,
Сугубо счастие России обещает.
Военной укротив во всей Европе шум,
К однем вперяешь нам божественный твой ум.
Подобием орла на высоту восходишь,
Повсюду от среды свой быстрый взор возводишь,
На север и на юг, на запад и восток,
Где Волга, Днепр, Двина, где чистый Невский ток
Между Петровых стен ликуя протекает;
В отсутствии тебя, богиня, ощущает.
Россия вся твоей щедротой такова,
Как ныне зря тебя, красуется Москва,
Гласит: о боже, дай, чтобы Елисавета
С усердьем нашим к ней свои сравнила лета.
***
Нимфы окол нас кругами
Танцевали поючи,
Всялескиваючи руками,
Нашей искренней любви
Веселяся привечали
И цветами нас венчали.
***
Желая некогда преславный остров Род
Пловущих по морю спасать от непогод,
Себе хвалу снискать, другим давать отраду,
Поставил на брегу пречудную громаду;
Великий исполин семидесят локтей
Светильник чрез всю ночь держал поверьх зыбей,
Далече блеск пускал чрез море неустройно,
И корабли вводил в пристанище спокойно.
Ты именем и всем, монархиня, покой,
Твой слух, как исполин, касаясь звезд главой,
Лучем доброт твоих вселенну освещает
И именем восток и запад наполняет.
Спасайтесь здесь от бурь, у нас Елисавет
Отраду в тишине с довольством подает.
***
Сойди к нам, Златоуст, оставив небеса,
Достойна твоего здесь зрения краса:
Петрова дщерь тебе корабль сей посвящает
И именем твоим всё море наполняет.
Когда ты пойдешь в путь на нем между валов,
Греми против ее завистливых врагов.
Златыми прежде ты гремел в церьквах устами,
Но пламенными впредь звучи в водах словами.
***
Во время твоея, монархиня, державы
Сугубой счастливы мы лета красотой.
Одну дает нам бог, округ веков создавый,
Другую дарствует приход, богиня, твой.
Из Вавилона бед изведены тобою,
Вошли спокойствия в прекрасные сады
И, ставя нынь столпы с твоею похвалою,
Вкушаем радости приятные плоды.
***
Святый и храбрый князь здесь телом почивает;
Но духом от небес на град сей призирает
И на брега, где он противных побеждал
И где невидимо Петру споспешствовал.
Являя дщерь его усердие святое,
Сему защитнику воздвигла раку в честь
От первого сребра, что недро ей земное
Открыло, как на трон благоволила сесть.
***
Во храме ревности, на олтаре сердец
К подавшему тебе с высот своих венец
От подданных твоих чистейший огнь пылает,
Да счастием твоим Россию увенчает,
Да солнце, восходя и заходя, дивится,
Что всюду красота твоих триумфов зрится.
***
Хвалу всевышнему владыке
Потщися, дух мой, воссылать;
Я буду петь в гремящем лике
О нем, пока могу дыхать.

Никто не уповай вовеки
На тщетну власть Князей земных:
Их те ж родили человеки,
И нет спасения от них.

Когда с душею разлучатся
И тленна плоть их в прах падет,
Высоки мысли разрушатся,
И гордость их и власть минет.

Блажен тот, кто себя вручает
Всесильному во всех делах
И токмо в помощь призывает
Живущего на небесах,

Несчетно многими звездами
Наполнившего высоту
И непостижными делами
Земли и моря широту,

Творящего на сильных нищу
По истине в обидах суд,
Дающего голодным пищу,
Когда к нему возопиют.

Господь оковы разрешает
И умудряет он слепцов,
Господь упадших возвышает
И любит праведных рабов.

Господь пришельцев сохраняет
И вдов приемлет и сирот.
Он грешных дерзкий путь скончает.
В Сионе будет в род и род.
***
Счастливая звезда на Горизонт блистала,
Когда Елисавет России воссияла.
Монархиня, твой к нам сверькнул пресветлый луч,
Возжег и осветил всех сердце после туч.
Единым сердцем все равно к тебе пылаем
И тое на олтарь усердий возлагаем.
Из храмов ревности желания гласят,
Да Вышний даст сей день торжествовать стократ.
***
Зваянным образам, что в древни времена
Героям ставили за славные походы,
Невежеством веков честь божеска дана,
И чтили жертвой их последовавши роды,
Что вера правая творить всегда претит.
Но вам простительно, о поздые потомки,
Когда услышав вы дела Петровы громки
Поставите олтарь пред сей геройский вид;
Мы вас давно своим примером оправдали:
Чудясь делам его, превысшим смертных сил,
Не верили, что он един от смертных был,
Но в жизнь его уже за бога почитали.
***
Поставлен на столпах высоких солнцев дом,
Блистает златом вкруг и в яхонтах горит;
Слоновый чистый зуб верьхи его покрыл;
У врат на вереях сияет серебро.
Но выше мастерство материи самой:
Там море изваял кругом земли Вулкан,
И землю, и над ней пространны небеса.
***
1
Природа как тебя на свет производила,
На то истощена была ее вся сила,
Дабы ни одного таланта не отнять.
Велик был твой отец, была прекрасна мать;
Герой тебя родил, носила героиня:
Какой быть должен плод? Не инной, как богиня.
Но сколько смертных ты превыше почтена,
Ты столько сердцем к ним и щедра, и склонна.
И в те часы, когда лице свое скрываешь,
К народу своему щедротою сияешь.

2

Увидев множество одежд и лиц отменных,
Я в мыслях ныне зрю, восторгом восхищенных,
Монархиня, концы державы твоея
И в оных нахожу утехи вид сея.
От тихих всточных вод до берегов Балтийских,
От непроходных льдов до теплых стран Каспийских
В одеждах много коль и в лицах перемен!
Сугубым ныне я виденьем удивлен!
Я слышу там, как здесь, приятную музыку;
Там от усердного народов разных клику
Чрез горы, чрез поля согласный шум течет,
Что ты едина всем покров, отрада, свет.
***
1

Господи, кто обитает
В светлом доме выше звезд?
Кто с тобою населяет
Верьх священный горних мест?

2

Тот, кто ходит непорочно,
Правду завсегда хранит
И нелестным сердцем точно,
Как устами, говорит;

3

Кто языком льстить не знает,
Ближним не наносит бед,
Хитрых сетей не сплетает,
Чтобы в них увяз сосед;

4

Презирает всех лукавых,
Хвалит вышнего рабов
И пред ним душею правых
Держится присяжных слов;

5

В лихву дать сребро стыдится,
Мзды с невинных не берет.
Кто так жить на свете тщится,
Тот вовеки не падет.
***
Отца отечества, Великого Петра
Положенны труды для общего добра:
Ужасные врагам полки вооруженны
И флотами моря велики покровенны;
Полезные везде обряды и суды,
Художеств и наук всходящие плоды,
От семени его отъяты, колебались
И темной зависти во мраке покрывались.
Но бог их осиял неизреченным чудом,
Не попустив стоять светильнику под спудом.
Елисаветины доброты как свещи
Открыл, и день блеснул пресветлый нам в нощи.
На трон возвышенна, монархиня, сияешь
И просвещение Петрово умножаешь,
И вышний утвердил чрез Павла нам завет,
Что племени подаст неугасимый свет.
***
1

Блажен, кто к злым в совет не ходит,
Не хочет грешным вслед ступать
И с тем, кто в пагубу приводит,
В согласных мыслях заседать,

2

Но волю токмо подвергает
Закону Божию во всем
И сердцем оный наблюдает
Во всем течении своем.

3

Как древо, он распространится,
Что близ текущих вод растет,
Плодом своим обогатится,
И лист его не отпадет.

4

Он узрит следствия поспешны
В незлобивых своих делах;
Но пагубой смятутся грешны,
Как вихрем восхищенный прах.

5

И так злодеи не восстанут
Пред вышнего Творца на суд,
И праведны не воспомянут
В своем соборе их отнюд.

6

Господь на праведных взирает
И их в пути своем хранит;
От грешных взор свой отвращает
И злобный путь их погубит.
***
Кто знатные дела в натуре рассуждает,
Петровой дщери в них примеры обретает.
Посмотрим в понт, в поля, во весь посмотрим свет;
Что славно найдем в них, в чем к ней примера нет?
Коль всех красот число в натуре есть пространно,
Толь множество доброт в ней видим несказанно;
Нельзя представить всех пред мысленный наш взор;
Итак, представим с ней едину славу гор.
Они за облака, они к звездам восходят;
Они нам щит, когда войну враги наводят;
Пловущим в глубине они являют ход.
Из них шумят ключи и токи многих вод;
Поят лице земли, плодом обогащают;
Приятные сады и долы орошают.
Не в сих ли образ всех Елисаветы зрим?
Она взошла к звездам величеством своим;
Мы крепостью ее от сопостат покрыты,
И в бедствия волнах бежим к ней для защиты;
От ней на подданных течет щедрот поток
И разливается на запад и восток.
Прекрасная гора, от бога утвержденна,
Елнсавет, венцем и славой увязенна,
Среди Российского Рая недвижно стой;
Сие гласит любовь, и верность пред тобой,
И удовольствие с надеждой несомненной
Под тению твоей щедроты несравненной.
Покров твой смежные пребудут небеса;
К нам снидет от тебя всегда отрад роса.
Коль чудные дела Елисавет являет:
Чрез прохлаждение в нас пламень возбуждает.
***
1
Трикраты страшные власы встряхнул Зевес,
Подвигнул горы тем моря, поля и лес.
(I, 179-180)
2
Уже юг влажными крилами вылетает,
Вода с седых власов и дождь с брады стекает,
Туманы на лице, в росе перната грудь.
Он облаки рукой едва успел давнуть,
Внезапно дождь густой повсюду зашумел.
(I, 264, 266-269)

3
Из рук мужских назад поверженные камни
Прияли мужеск вид, из женских рук вид женский:
Оттуду род наш тверд и сносит труд великий.
И тем, откуду взят, довольно доказует.
(I, 411-415)

4
Беда мне, что трава любви не исцеляет,
И чем я всех лечу, то мне не помогает!
(I, 523 -524)
5
Едва она свою молитву окончала,
Корой покрылась грудь, оцепенели члены,
И руки отрасльми и ветьвями власы
Глава вершиною и ноги корень стали.
Однако Феб любя, к стеблу рукой коснулся,
Почул, как бьется грудь под новою корою.
(I, 548 -554)
6
Поставлен на столпах высоких солнцев дом,
Блистает златом вкруг и в яхонтах горит,
Слоновый чистый зуб верьхи его покрыл,
У врат на вереях сияет серебро.
Но выше мастерство материи самой:
Там море начертал кругом земли Вулкан,
И землю, и над ней пространны небеса.
(II, 1-7)
7
И как туда пришла военная Минерва
И стала у дверей, что в дом вступить не можно,
Толкнула в них копьем, отверзся скоро вход,
Увидела внутри, как зависть ест змию
И кровию ее свою питает злобу.
Узрела и свой взор богиня отвратила.
Она встает с земли, оставив ползмеи.
Ленивою ногой к богине подошла,
И видя, что она красно воружена,
Вздохнула и, лице нахмурив, восстенала.
Всегда бледнеет зрак и кожа на костях,
Глядит из-под бровей, и ржавчина в зубах,
Желта от желчи грудь, и яд течет с языка.
(II, 765-777)
8
Ты львиною покрыт был кожею в бою
И с острым копием десницу заносил;
Но лучше был ружья твой мужественный дух.
(III, 52-54)
9
Где прежде он гонял, тут сам уж убегает.
(III, 228)
10
В одну погибнет ночь с любовницей любовник!
Достойна ты была прожить должайший век.
Но я повинен в том, я твой губитель стал,
Что в полночь приказал прийти в места опасны
И сам не упредил своим тебя приходом.
О вы, ужасны львы, сбегайтесь из пещер
И рвите челюстьми мою повинну плоть.
Но знак боязни есть желать лишь только смерти.
(IV, 108 -115)
11
Старается во сне свой голод утолить,
Но движет лишь уста и зуб на зубе трет,
Он думает, что ест, но токмо льстится тем,
И вместо пищи ветр глотает лишь пустой.
Но как уже алчба отгнала сон его,
Почувствовал огонь на тощем животе
И тотчас просит всё, что воздух и земля
И что родят моря; но голоден при всем.
Уж полные столы неполны перед ним;
Чем град доволен весь, он тем один не сыт.
(VIII, 824 -833)

12
Он, гневом воспален, возвел свирепый взор
На илионский брег, где гречески суда,
И, руки протянув, вскричал: «О сильный боже!
Пред флотом я в суде, и мне Уликс соперник!»
(XIII, 3-6)
13
Выходит Гектор сам, богов на брань выводит,
И где стремится он, там сильные трепещут,
Не токмо ты, Уликс: толь страшен он в полках!
(XIII, 82 -84)
14
Устами движет бог; я с ним начну вещать.
Я тайности свои и небеса отверзу,
Свидения ума священного открою.
Я дело стану петь, несведомое прежним;
Ходить превыше звезд влечет меня охота,
На облаках нестись, презрев земную низкость.
(XV, 143 -149)
15
Раздранный коньми Ипполит
Несходен сам с собой лежит.
***
О вы, которы всё по рассужденью злому
Обыкли случаю приписывать слепому,
Уверьтесь нынешним превожделенным днем,
Что промысл вышнего господствует во всем.
Когда готовил он блаженство наших лет,
От чресл Петровых нам послал Елисавет
И знаки предъявил, которы от Полтавы
Тогда наполнили весь свет Петровой славы.
С рождением ее торжественный был въезд.
Тогда взнесла свой глас и дух Москва до звезд.
Младенца в пеленах трофеи окружали,
И воплю первому войск плески отвещали.
Подвиглись радостью земля, моря, эфир.
Петр шествовал во град, Елисавета в мир.
Низвергнув Петр врагов, она в Петровы следы
Ко одержанию подобныя победы.
Коль явственно тогда сам промысл предъявил,
Что после к радости всеобщей совершил!
Родясь, как ясная заря, нам воссияла
И царства своего день светлый предвещала.
Монархиня, мы тем освещены всегда,
Избавились во тьме сокрытого вреда;
И радостным в ночи огнем тебе являем,
Что ночи мы в сердцах и темноты не знаем.
***
Монархиня, нося порфиру десять лет,
Гремящей славой ты наполнила весь свет.
Геройской был восход, и следствие победы;
Тобой побеждены и спасены соседы.
Тобою ускорен во всей Европе мир,
Тобою дышит в ней спокойствия зефир.
Во упокоенном ты свете нынь сияешь
И славу дел своих с числом лет умножаешь.
Державства твоего светящий зодиак
Повседни кажет нам благополучный знак.
И ныне, празднуя, как ты венчанна богом,
Венчанну зрим тебя спокойствия залогом.
Нам радуга твое приятие венца,
Поставлена весной в созвездие Тельца,
Довольство, и покой, и радость изъявляет,
И здравие тебе, и крепость обещает.
Ликуя, веселясь мы празднеством твоим,
Усердно все в тебе усердно сердце чтим.
***
Се образ изваян премудрого героя,
Что, ради подданных лишив себя покоя,
Последний принял чин и царствуя служил,
Свои законы сам примером утвердил,
Рожденны к скипетру, простер в работу руки,
Монаршу власть скрывал, чтоб нам открыть науки.
Когда он строил град, сносил труды в войнах,
В землях далеких был и странствовал в морях,
Художников сбирал и обучал солдатов,
Домашних побеждал и внешних сопостатов;
И словом, се есть Петр, отечества Отец;
Земное божество Россия почитает,
И столько олтарей пред зраком сим пылает,
Коль много есть ему обязанных сердец.
***
Елисавета здесь воздвигла зрак Петров
К утехе россов всех, но кто он был таков,
Гласит сей град и флот, художества и войски,
Гражданские труды и подвиги геройски.
***
Какая красота теперь себя являет?
Какою святостью мой разум восхищает?
Коль светел и коль чист от ней блистает луч,
Дерзает против бурь, дерзает против туч?
Богиня по всему и тишину приводит,
Во чреве носит плод, и с оным к нам приходит.
И час уж наступил, и время ей родить,
Прекрасное дитя нам, смертным, подарить.
Но коль ужасное чудовище родилось!
Зубами заскрипев, на матерь устремилось.
Не так свирепствует презлобной крокодил,
Которого питал в себе великий Нил.
Не так несытой волк на паству нападает,
Как правду ненависть рожденная терзает.
О Правда, ты наш свет, ты солнечной восход;
Возможно ль, чтоб тобой рожден был сей урод?
Ты дщерь всевышнего, ты добрых дел царица.
Но полон скверны плод! Бессчастна роженица!
***
Ловцов и пастухов меж селами отрада,
Одни ловят зверей, другие смотрят стада.
Охотник в рог ревет, пастух свистит в свирель.
Тревожит оной нимф; приятна тиха трель.
Там шумной песей рев; а здесь у тихой речки
Молоденьки блеют по матери овечки.
Здесь нежность и покой, здесь царствует любовь,
Охотнической шум, как Марсов, движет кровь.
Но ныне к обоим вы, нимфы, собирайтесь
И равно обоей музыкой услаждайтесь:
Что было грубости в охотничьих трубах,
Нарышкин умягчил при наших берегах;
Чего и дикие животны убегали,
В том слухи нежные приятности сыскали.
***
Послушайте, прошу, что старому случилось,
Когда ему гулять за благо рассудилось.
Он ехал на осле, а следом парень шел;
И только лишь с горы они спустились в дол,
Прохожий осудил тотчас его на встрече:
«Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?»
Старик сошел с осла и сына посадил,
И только лишь за ним десяток раз ступил,
То люди начали указывать перстами:
«Такими вот весь свет наполнен дураками:
Не можно ль на осле им ехать обоям?»
Старик к ребенку сел и едет вместе с ним.
Однако, чуть минул местечка половину,
Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?»
Тогда старик осла домой поворотил
И, скуки не стерпи, себе проговорил:
«Как стану я смотреть на все людские речи,
То будет и осла взвалить себе на плечи».
***
Отверсты храмы все, и олтари дымятся,
Желанья всех к тебе, монархиня, стремятся,
И ревность подданных со временем растет,
И оных счастие с числом восходит лет.
Полсвета, что твоя десница управляет,
Согласный шум до звезд усердно возвышает,
Да Вышний новый год с тобой благословит
И слух твой и другу полсвета удивит.
***
Что за дым
По глухим
Деревням курится?
Там раскол,
Дно крамол,
В грубости крутится.
Середи того гнезда
Поднятая борода,
Глупых капитонов флаг
Дал к соборищам их знак.

Все спешат,
Все кричат:
«Борода святая!
Мы с тобой,
С дорогой,
В рай идем, пылая.
Ты нам мера и закон,
Ты обедня и трезвон.
О! апостольская сеть,
Ради мы с тобой сгореть».

Кто зажог?
Лжепророк.
Из какого лесу?
Он один,
Тресотин,
Сердцем сроден бесу.
Он безбожной лицемер,
Побродяга,суевер.
Он продерзостью своей
Ободрил бородачей.

Оным в лесть,
Добрым в честь,
Понося, терзает,
И святош
Глупу ложь
Правдой объявляет.
Только ж, угождая им,
Мерзок бредом стал своим,
И, хотя чтить праотцов,
Он почтил отца бесов.

Оглянись,
Веселись,
Адская утроба!
Твой комплот,
Скверной род,
Восстает из гроба.
Образ твой Герострад,
Храм зажечь парнасский рад;
Ад готов тебе помочь,
День затмить так, как ночь.

Братец твой,
Керженской,
Адским углем пышет,
Как пес зол,
За раскол
На святыню дышет,
На российского Христа
Отпер срамные уста;
К защищению бород
Злой к тебе валится сброд.

Ах, как рад
Пустосвят
Для того разпопа,
Что в тебе,
Как в себе,
Видит злу холопа.
И Аввакум-протопоп
Поднял лысину и лоб,
Улыбаясь, на тебя
Смотрит, злость твою любя,

Что за гам?
Волаам,
Июда, Каиафа,
Чу! кричат:
«Эй! наш брат,
Ты не бойся штрафа».
И от тартарского дна
Сам поднялся сатана;
Он поджог тебя назло,
За свое мстит помело.

Ну ж, хватай!
Поскоряй,
Не теряй минуты;
Тешься так,
Как и сам,
В пляску, в валку, в жгуты!
Как Петрил тебя катал
И Балакирев гонял.
Все ревут тебе: «Кураж,
Тресотин, угодник наш!»

Лжесвятой
Керженской!
Как тебя прославить?
Как почтить,
Чем кадить,
Что тебе поставить?
Вместо ладану и свеч,
К бородам тебя сожечь,
Чтобы их поганой смрад
Был горчае, как сам ад.
***
Россия некогда чрез грозную судьбину
Повержена свою близ видела кончину!
Что Рурик с скипетром монаршеским приял,
Что Ольга, Святослав, Владимир россам дал.
Что Ярославом мы и храбрым Мономахом
Достигли, как враги взирали к нам со страхом.
Потом, что Александр от бед геройством спас,
Что от врагов покрыл Димитрий в страшный час.
И чем нас вознесли два строги Иоанны,
Все славны их труды оплакала попранны.
Едва главу свою из пепла подняла
И в прадеде твоем помощника нашла.
Монархиня, он стен развалины восставил,
Нестройства прекратил и от врагов избавил.
Твой дед на высшую степень Россию взвел,
И свету показал хвалу преславных дел.
Великий твой отец широкими стопами
Всходя, возвысил нас над прочими странами;
Но, не дошед верьха, по общей всех судьбе,
Весь труд свой совершить препоручил тебе.
И бодрости твоей всевышний споспешает,
На верхний нас степень тобою поставляет,
Что вечно в нас его пребудет благодать,
Младый в том Павел дан залог нам и печать.
О предков красота, Петрова дщерь и слава!
Прията мужеством твоим его держава,
Чрез снисхождение твое к нам восстает,
И жертва искренних желаний вопиет:
Да милости свои всевидящее око
Поставит над тобой, как верьх небес, высоко.
***
Насмешка остротой скорее проницает
И важные дела свободно пресекает.
***
Монарх и филозов, полночный Соломон,
Весь свет твою имел премудрость пред очами;
Разумных множество теснясь под твой закон,
Познали Грецию над шпрейскими струями.
Вселенная чудясь молчала пред тобой;
Берлин на голос твой главу свою воздвигнул,
С Парижем в равенстве до звезд хвалой достнгнул.
И лавров Молвицких в тени узрев покой,
К странам твоим пришли от берегов Секваны
Возобновить поля
Вспахать твои поля художества избранны:
Пресаждены тобой через твои труды,
Парнаса и Афин произвели плоды,
Предзрением твоим возрасши восхищенным.
Коварство от живых правдивости святой
Стенало, под твоей низверженно пятой,
Не наводило слез невинно осужденным.
Десницей Марсову ты лютость укротил,
Заперши дверь войны, предел распространил.
Число другов твоих умножил ты Бурбоном;
Но с Англией сдружась, изверившись ему,
Какого ждешь плода раченью своему?
Европа вся полна твоих перунов стоном,
Раздор рукой своей уж пламень воспалил
Ты лейпцигски врата внезапно разрушил,
Стопами роешь ты бесчувственны могилы,
Трепещут все, смотря твои надменны силы.
Ты двух соперников сильнейших раздражил,
Уж меч их изощрен и ярый огнь пылает,
И над главой твоей их молния сверкает,
Несчастливой монарх! ты лишне в свете жил,
В минуту стал лишен премудрости и славы.
Необузданного гиганта зрю в тебе,
Что хочет отворить путь пламенем себе,
Что грабит городы и пустошит державы,
Священный топчет суд народов и царей,
Ничтожит силу прав, грубит натуре всей.
***
Смеется и поет, он о звездах толкует,
То нюхает табак, то карт игру тасует,
То слушает у всех, со всеми говорит
И делает стихи наш друг архипиит!
Увенчан лавром был Марон за стихотворство,
Нам чем свово почтить за таково проворство?
Уж плохи для него лавровые венки,
Нельзя тем увенчать премудрые виски.
О чем я так тужу? он будет увенчан:
За грош один купить капусты лишь кочан.
***
Среди прекрасного Российского Рая,
Монархиня, цветет дражайша жизнь твоя,
Рукою вышнего нас ради насажденна
И силою его отвсюду покровенна.
Мы, сердце возводя и очи к небесам,
Согласно просим все: «Подай, о боже, нам,
Да солнце милости сиять к ней не престанет
И толь дражайший плод вовеки не увянет.
***
Гремящие по всем концам земным победы,
И россов чрез весь свет торжествовавших следы,
Собрание наук, исправленны суды,
Пременное в реках течение воды,
Покрытый флотом понт, среди волн грады новы
И прочие дела увидев смерть Петровы
Рекла: «Сей человек предел мой нарушил
И доле в мире сем Мафусаила жил».
Так лета по делам считая, возгласила
И в гроб великого сего героя скрыла.
Но образом его красуется сей град.
Взирая на него, Перс, Турок, Гот, Сармат
Величеству лица геройского чудится
И мертвого в меди бесчувственной страшится.
***
Луга, кустарники, приятны высоты,
Пример и образец эдемской красоты,
Достойно похвалить я ныне вас желаю,
Но выше по чему почтить, еще не знаю.
Не тем ли, что везде приятности в садах
И нежны зефиры роскошствуют в цветах?
Или что ради вас художеств славных сила
Возможность всю свою и хитрость истощила?
Или что мещет с вас златая блеск гора,
Откуда видим град Великого Петра?
Гора, или то дом, богам земным пристойной,
К отдохновению величества спокойной?
Всех больше красит сей Екатерина край:
При ней здесь век златой и расцветает рай.
Она все красоты присутством оживляет,
Как свет добротами и славой восхищает.
***
Надела на себя
Свинья
Лисицы кожу,
Кривляя рожу,
Моргала,
Таскала длинной хвост и, как лиса, ступала;
Итак, во всем она с лисицей сходна стала.
Догадки лишь одной свинье недостает:
Натура смысла всем свиньям не подает.
Но где ж могла свинья лисицы кожу взять?
Нетрудно то сказать.
Лисица всем зверям подобно умирает,
Когда она себе найти, где есть, не знает.
И люди с голоду на свете много мрут,
А паче те, которы врут.
Таким от рока суд бывает,
Он хлеб их отымает
И путь им ко вранью тем вечно пресекает.
В наряде сем везде пошла свинья бродить
И стала всех бранить.
Лисицам всем прямым, ругаясь, говорила:
«Натура-де меня одну лисой родила,
А вы-де все ноги не стоите моей,
Затем что родились от подлых вы свиней.
Теперя в гости я сидеть ко льву сбираюсь,
Лишь с ним я повидаюсь,
Ему я буду друг,
Не делая услуг.
Он будет сам стоять, а я у него лягу.
Неужто он меня так примет как бродягу?»
Дорогою свинья вела с собою речь:
«Не думаю, чтоб лев позволил мне там лечь,
Где все пред ним стоят знатнейши света звери;
Однако в те же двери
И я к нему войду.
Я стану перед ним, как знатной зверь, в виду».
Пришла пред льва свинья и милости просила,
Хоть подлая и тварь, но много говорила,
Однако всё врала,
И с глупости она ослом льва назвала.
Не вшел тем лев
Во гнев.
С презреньем на нее он глядя рассмеялся
И так ей говорил:
«Я мало бы тужил,
Когда б с тобой, свинья, вовеки не видался;
Тотчас знал я,
Что ты свинья,
Так тщетно тщилась ты лисою подбегать,
Чтоб врать.
Родился я во свет не для свиных поклонов;
Я не страшуся громов,
Нет в свете сем того, что б мой смутило дух.
Была б ты не свинья,
Так знала бы, кто я,
И знала б, обо мне какой свет носит слух».
И так наша свинья пред львом не полежала,
Пошла домой с стыдом, но идучи роптала,
Ворчала,
Мычала,
Кричала,
Визжала
И в ярости себя стократно проклинала,
Потом сказала:
«Зачем меня несло со львами спознаваться,
Когда мне рок велел всегда в грязи валяться».
***
Металл, что пламенем на брани устрашает,
В Петрове граде се россиян утешает,
Изобразив в себе лица его черты;
Но если бы его душевны красоты
Изобразить могло притом раченье наше,
То был бы образ сей всего на свете краше.
***
Светящий солнцев конь
Уже не в дальний юг
Из рта пустил огонь,
Но в наш полночный круг.
Уже несносный хлад
С полей не гонит стад,
Но трав зеленый цвет
К себе пастись зовет.
По твердым вод хребтам
Не вьется вихрем снег,
Но тшится судна след
Успеть вослед волнам.
***
Я мужа бодрого из давных лет имела,
Однако же вдовой без оного сидела.
Штивелий уверял, что муж мои худ и слаб,
Бессилен, подл, и стар, и дряхлой был арап;
Сказал, что у меня кривясь трясутся ноги
И нет мне никакой к супружеству дороги.
Я думала сама, что вправду такова,
Не годна никуда, увечная вдова.
Однако ныне вся уверена Россия,
Что я красавица, Российска поэзия,
Что мой законной муж завидной молодец,
Кто сделал моему несчастию конец
***
1

Пустила по земли заря червленну ризу;
Тогда созвав богов Зевес-громодержитель
На высочайший верьх холмистого Олимпа,
Отверз уста свои; они прилежно внемлют:
«Послушайте меня, вси боги и богини,
Когда вам объявлю, что в сердце я имею.
Ни мужеск пол богов, ниже богинь пол женский
Закон мой преступить отнюд да не дерзает,
Дабы скорее мне к концу привесть всё дело.
Когда увижу я, из вас кто с неба сойдет
Во брани помощь дать троянам либо грекам,
Тот ранен на Олимп со срамом возвратится;
Или, хватив его, повергну в мрачный Тартар,
Далече от небес в преглубочайшу пропасть,
Где твердой медной пол и ворота железны».
(VIII, 1—15)

2

За здравие твое. Мы как бы у Атрида
Твоею, Ахиллес, здесь пищею довольны.
Ты нас столом своим довольно угостил.
Не ради пиршества к тебе мы нынь пришли;
Нас греческих полков погибель устрашает,
И наши корабли едва ли уцелеют.
Уже тебе пора во крепость облещись:
Трояна близ судов поставили свой стан,
И их союзники зажгли в полках огни,
Грозятся купно все, что с брегу не отступят,
Пока до кораблей ахейских не достигнут,
И, грянув, сам Зевес дает им добрый знак.
Надеясь на него, Приамов храбрый сын
В ужасной ярости всех греков презирает
И в бешенстве других богов не почитает,
Желает, чтоб заря скорее началась,
И хвастает отсечь все носы у судов,
И флот весь истребить, возжегши хищный пламень,
И греков всех убить смятенных в мрачном дыме.
Сего весьма страшусь, и чтоб сему Зевес
Так быть не попустил, и не судил бы рок
Под Троей умереть далече от Эллады.
Как если хочешь ты, то стань за нас хоть поздно
И греческих сынов избавь от сей беды.
Ты будешь сам тужить, как нам случится зло,
И рад бы пособить, да способов не будет.
Подумай, чтобы нам избыть от злой годины.
Приятель, вспомни, что родитель приказал,
В которой день тебя к Атриду посылал:
Дадут тебе, сказал, Юнона и Минерва
Победу на врагов, ты будь великодушен.
Всего похвальнее добросердечным быть.
Блюдись всегда вражды и ссоры начинать,
То будут чтить тебя и стары и младые.
Он так тебя учил, а ты позабываешь.
Покинь свой лютый гнев и будь спокоен духом.
За то Агамемнон почтит тебя дарами.
(IX, 225—261)

3

Внезапно встал Нептун с высокия горы,
Пошел, и тем потряс и лесы и бугры;
Трикраты он ступил, четвертый шаг достигнул
До места, в кое гнев и дух его подвигнул.
***
Спасибо за грибы, челом за ананас,
За вина сладкие; я рад, что не был квас.
Российско кушанье сразилось с Перуанским,
А если бы и квас влился в кишки с Шампанским,
То сделался бы в них такой же разговор,
Какой меж стряпчими в суде бывает спор.
Я думал уж и так, что в брюхо …. забился,
И, выпустить хотя, я чуть не надсадился.
***
Хотя счастливые военные дела
Монархам громкая на свете похвала,
Но в ясной тишине возлюбленного мира
Прекраснее ко всем сияет их порфира.
Велико дело в том, чтоб чисто побеждать
Но более того всегдашней мир держать.
В победах надлежит полкам большая доля,
В победах счастию почти дана вся воля
Спокойной мир хранит одна премудра власть,
Не может войску быть, ни счастию в том часть.
Производить плоды природно только лету,
И кроткий мир един дает богатство свету.
То правда надлежит и зиму тем хвалить,
Что может суровство поветрий отвратить
И вредны умертвить в лесах и нивах гады;
Подобные дает счастлива брань отрады.
Но как между стихий с зимой минет война
И нам является прекрасная весна,
От ней неистовы бореи убегают,
От ней приятные зефиры вылетают,
Дыхая по земле, дыхая по водам,
Велят всходить цветам, велят упасть волнам,
Ведут суда в моря и земледельца в нивы,
Готовят сладкий плод и в пристань путь счастливый,
Льют радость в понт, в луга, и в воздух, и в эфир
Толь счастливы места, где дом имеет мир.
Но где прекраснее селение покою
Как то, монархиня, что дал нам бог тобою?
Поставлена чужим тобою тишина,
То коль спокойна быть должна твоя страна!
Ты твердость общему покою положила;
Не может оного подвигнуть вредна сила.
Подобен крепости великих пирамид,
Среди счастливых мест недвижимо стоит.
Возлегши на него, блаженная Россия
Под скипетром твоим считает дни златыя.
В довольстве спеет труд, довольствие в труде,
Взаимно друг другу способствуя везде,
Как вьется виноград на илиме высоком,
Держась их и его питая сладким соком,
Толиким множеством божественных даров
Довольствуемся мы, имея всем покров
В тебе, монархине, от бога просвещенной,
К нему и к Отчеству любовию возжженной.
В сей праздник, веселясь веселием твоим,
С торжественным огнем мы к вышнему горим,
Да продолжит тобой дни мирны и прекрасны,
Со кротостью твоей и с именем согласны.
***
Иные нагоры катают тяжки камни,
Иные к колесу привязаны висят.
Тезей сидит, к горе прикован раскаленной,
И будет век сидеть. Флегей в Геенском мраке
Ревет и жалостно других увещевает:
«Вы, сильны на земли, на казнь мою взирайте,
Судите праведно и Бога почитайте».
***
Лишь только дневной шум замолк,
Надел пастушье платье волк
И взял пастушей посох в лапу,
Привесил к поясу рожок,
На уши вздел широку шляпу
И крался тихо сквозь лесок
На ужин для добычи к стаду.
Увидев там, что Жучко спит,
Обняв пастушку, Фирс храпит,
И овцы все лежали сряду,
Он мог из них любую взять;
Но, не довольствуясь убором,
Хотел прикрасить разговором
И именем овец назвать.
Однако чуть лишь пасть разинул,
Раздался в роще волчей вой.
Пастух свой сладкой сон покинул,
И Жучко с ним бросился в бой;
Один дубиной гостя встретил,
Другой за горло ухватил;
Тут поздно бедной волк приметил,
Что чересчур перемудрил,
В полах и в рукавах связался
И волчьим голосом сказался.
Но Фирс недолго размышлял,
Убор с него и кожу снял.
Я притчу всю коротким толком
Могу вам, господа, сказать:
Кто в свете сем родился волком,
Тому лисицой не бывать.
***
Пахомей говорит, что для святаго слова
Риторика ничто, лишь совесть будь готова.
Ты будешь Казнодей, лишь только стань попом
И стыд весь отложи. Однако врешь, Пахом.
На что риторику совсем пренебрегаешь?
Ее лишь ты одну, и то худенько знаешь.
Василий, Златоуст — церковные столпы —
Учились долее, как нынешни попы:
Гомера, Пиндара, Демосфена читали
И проповедь свою их штилем предлагали;
Натуру, общую всей протчей твари мать,
Небес, земли, морей, старались испытать,
Дабы Творца чрез то по мере сил постигнуть
И важностью вещей сердца людски подвигнуть;
Не ставили за стыд из басен выбирать,
Чем к праведным делам возможно преклонять.
Ты словом Божиим незнанье закрываешь
И больше тех мужей у нас быть уповаешь;
Ты думаешь, Пахом, что ты уж Златоуст!
Но мы уверены о том, что мозг твой пуст.
Нам слово Божие чувствительно, любезно
И лишь во рте твоем бессильно, бесполезно.
Нравоучением преславный Телемак
Стократ полезнее твоих нескладных врак.
***
То плачет человек, то в радости смеется,
То презирает все, то от всего мятется.
Не больше в воздухе бывает перемен.
О коль он легкостью своей отягощен.
***
Кузнечик дорогой, коль много ты блажен,
Коль больше пред людьми ты счастьем одарен!
Препровождаешь жизнь меж мягкою травою
И наслаждаешься медвяною росою.
Хотя у многих ты в глазах презренна тварь,
Но в самой истине ты перед нами царь;
Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен!
Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,
Что видишь, всё твое; везде в своем дому,
Не просишь ни о чем, не должен никому.
***
Умножь теперь свой гнев и будь бодра как прежде,
И стары злы дела почти за добродетель.
Медея ныне я, и дерзость в зле растет,
Весьма полезно мне, что мной убит мой брат,
Что мной растерзан был и на пути разметан;
Полезно, что отец лишен руна златого.
Не знаю, что теперь злый дух мой умышляет
И сам себе едва представить ясно смеет.
К неслыханному злу рука моя готова.
Примите, дети, казнь за отческу неверность.
Трепещет грудь моя, и члены цепенеют!
Отходит лютость прочь: я стала снова мать.
Ах! как мне кровь пролить драгих своих детей?
Однако не мои, пускай уже погибнут.
Ах, нет, они мои! ни в чем они не винны!
Но равно как они, и брат невинен был.
Что зыблешься, мой дух? и слезы что текут?
Любовь влечет в страну, а гнев влечет в другую.
Ко мне, дражайший плод, в объятия бегите:
Единых видит вас сей скорбный дом отраду.
Но ненависть кипит, болезнь воспламенилась.
И прежней гнев бодрит мои к убийству руки.
Я следую тебе, куда ни поведешь.
***
Взойди, веселый дух, на ону высоту,
Где видеть можно лет Петровых красоту,
Парящие простри на нынешней день мысли,
Желания к нему и плески все исчисли.
Между болот, валов и страшных всем врагов
Торги, суды, полки, и флот, и град готов.
Как с солнцем восстают к брегам Индейским воды,
Так в устья Невские лились к Петру народы.
Представь движение и ветьвей, и зыбей,
Представить можешь шум от множества людей.
Бегут во след его, друг друга утесняют,
На чудные дела и на него взирают.
Несчетны тщатся тьмы вместиться в малый храм,
Равняют веку час и тесность небесам.
У всех в устах сей день и подвиги Петровы,
Трудиться купно с ним и умереть готовы.
Всевышний благодать и ныне к нам простер:
Мы видим в наши дни сих радостей пример.
Елисавет в лице Петрове почитаем,
На внука с правнуком, как на него, взираем.
***
Услышали мухи
Медовые духи,
Прилетевши сели,
В радости запели;
Егда стали ясти,
Попали в напасти,
Увязли бо ноги,
Ах, плачут боги,
Меду полизали,
А сами пропали.
***
Искусные певцы всегда в напевах тщатся,
Дабы на букве А всех доле остояться;
На Е, на О притом умеренность иметь;
Чрез У и через И с поспешностью лететь:
Чтоб оным нежному была приятность слуху,
А сими не принесть несносной скуки уху.
Великая Москва в языке толь нежна,
Что А произносить за О велит она.
В музыке что распев, то над словами сила;
Природа нас блюсти закон сей научила.
Без силы береги, но с силой берега,
И снеги без нее мы говорим снега.
Довольно кажут нам толь ясные доводы,
Что ищет наш язык везде от И свободы.
Или уж стало иль; коли уж стало коль;
Изволи ныне все везде твердят изволь.
За спиши спишь, и спать мы говорим за спати.
На что же, Трисотин, к нам тянешь И некстати?
Напрасно злобной сей ты предприял совет,
Чтоб, льстя тебе, когда российской принял свет
Свиныи визги вси и дикии и злыи
И истинныи ти, и лживы, и кривыи.
Языка нашего небесна красота
Не будет никогда попранна от скота.
От яду твоего он сам себя избавит
И вред сей выплюнув, поверь, тебя заставит
Скончать твой скверной визг стонанием совы,
Негодным в русской стих и пропастным увы!
***
Мышь некогда, любя святыню,
Оставила прелестный мир,
Ушла в глубокую пустыню,
Засевшись вся в голландский сыр
***
Уже юг влажными крылами вылетает,
Вода с седых власов и дождь с брады стекает,
Туманы на лице, в росе перната грудь.
Он облаки рукой едва успел давнуть,
Внезапно дождь густой повсюду зашумел.
***
Златой младых людей и беспечальной век
Кто хочет огорчить, тот сам не человек.
Такого в наши дни мы видим Балабана,
Бессильного младых и глупого тирана,
Которой полюбить всё право потерял
И для ради того против любви восстал.
Но вы, красавицы, того не опасайтесь:
Вы веком пользуйтесь и грубостью ругайтесь.
И знайте, что чего теперь не смеет сам,
То хочет запретить ругательствами вам.
Обиду вы свою напрасную отмстите
И глупому в глаза насмешнику скажите:
«Не смейся, Балабан, смотря на наш наряд,
И к нам не подходи; ты, Балабан, женат,
Мы помним, как ты сам, хоть ведал перед браком,
Что будешь подлинно на перву ночь свояком,
Что будешь вотчим слыть, на девушке женясь,
Или отец княжне, сам будучи не князь.
Ты, всё то ведая, старался дни и ночи
Наряды прибирать сверх бедности и мочи,
Но если б чистой был Диане мил твой взгляд
И был бы, Балабан, ты сверх того женат,
То б ты на пудре спал и ел всегда помаду,
На беса б был похож и с переду и с заду.
Тогда б перед тобой и самой вертопрах
Как важной был Катон у всякого в глазах».
Вы всё то, не стыдясь, скажите Балабану,
Чтоб вас язвить забыл, свою лечил бы рану.
***
Услышали мухи
Медовые духи,
Прилетевши, сели,
В радости запели.
Егда стали ясти,
Попали в напасти,
Увязли бо ноги.
Ах! — плачут убоги, —
Меду полизали,
А сами пропали.
***
С Сотином — что за вздор? — Аколаст примирился!
Конечно, третий член к ним, леший, прилепился,
Дабы три фурии, втеснившись на Парнас,
Закрыли криком муз российских чистый глас.
Коль много раз театр казал насмех Сотина,
И у Аколаста он слыл всегда скотина.
Аколаст, злобствуя, всем уши раскричал,
Картавил, шепелял, качался и мигал,
Сотиновых стихов рассказывая скверность,
А ныне объявил любовь ему и верность,
Дабы Пробиновых хвалу унизить од,
Которы вознося российский чтит народ.
Чего не можешь ты начать, о зависть злая,
Но истина стоит недвижима святая.
Коль зол, коль лжив, коль подл Аколаст и Сотин,
Того не знает лишь их гордый нрав один.
Аколаст написал: «Сотин лишь врать способен»,
А ныне доказал, что сам ему подобен.
Кто быть желает нем и слушать наглых врак,
Меж самохвалами с умом прослыть дурак,
Сдружись с сей парочкой: кто хочет с ними знаться,
Тот думай, каково в крапиву испражняться.
***
Веселием сердца год новый оживляет
И ново счастие в России утверждает.
Довольство, здравие и счастие цветет,
Где светит именем своим Елисавет.
Россия веселясь блажит ее державу,
Что каждый год свою растущу видит славу.
***
О древность славная пречудными делами,
Что Пиндар до небес трубящими устами
Чрез множество веков в концы земны гремит,
Геройских подвигов изображая вид.
И вы, великого амфитеатры града,
Народа по войнах латинского отрада,
В сей день скончайте ваш доныне слышный плеск:
Яснее воссиял Елисаветин блеск.
Не зубы стер боец пред римлянами львице,
Ниже кто облетел всех прочих в колеснице,
Но мужеством прешла мужей Елисавет,
И подвига ее смотритель целой свет!
Седмь глав зияли на теле вдруг едином.
Где зависть, в жале яд носящая змеином,
И злобы мерзкия свирепый крокодил,
И вепрь неистовства неодолимых сил,
С языком лисиим пронырливое льщенье,
Зев волчия алчбы, тигр ярый похищенье
И львины челюсти рыкающей войны
В одном чудовище на дерзость рождены.
Взирая на сего Елисавет дракона,
Лежащего кругом отеческого трона,
Рекла: «Что сей мне враг препятствует восход,
Которого давно желает мой народ?
Не мой ли сей венец? Не я ли дщерь Петрова?
И россы моего все требуют покрова.
Ничто не может мне путь к славе пересечь».
Сию геройскую окончевая речь,
Сиянием вокруг небесным просветилась
И выше смертныя величеством явилась.
Минервы чудный в ней изображался вид;
Петров дух был ей шлем, любовь россиян щит.
Без грому молния, из ясности блистая,
В драконовы главы и в сердце ударяя,
Смутила горду кровь, пронзила грозный взор.
Сражен, прогнан, убег Рифейских дале гор.
Угасла молния, одни лучи сияли,
Вселенныя концы руками восплескали.
Тогда, красуясь, росс главу свою вознес,
Петрополь мнил себя превыше быть небес.
Мы ныне, празднуя той час благословенный,
Огнями кажем огнь, во всех сердцах возжженный.
О если б с внутренним огнь внешний равен был,
Он выше бы восшел в ночь блещущих светил.
Монархиня, тобой любовь есть в нас рожденна:
Какая ж в свете вещь с ней может быть сравненна?
***
1

Суди обидящих, Зиждитель,
И от борющихся со мной
Всегдашний буди Покровитель,
Заступник и Спаситель мой.

2

На глас мой ныне преклонися,
Прими оружие и щит
И мне на помощь ополчися,
Когда противник мне грозит.

3

Сдержи стремление гонящих,
Ударив пламенным мечем.
Уверь в напастях обстоящих,
Что я в покрытии твоем.

4

Гонители да постыдятся,
Что ищут зла души моей,
И с срамом вспять да возвратятся,
Смутившись в памяти своей.

5

Да сильный гнев твой злых восхитит,
Как бурным вихрем легкий прах.
И Ангел твой да не защитит
Бегущих, умножая страх.

6

Да помрачится путь их мглою,
Да будет ползок и разрыт,
И Ангел мстящею рукою
Их, вслед гоня, да устрашит.

7

Сие гонение ужасно
Да оскорбит за злобу их,
Что, зляся на меня напрасно,
Скрывали мрежу злоб своих.

8

Глубокий, мрачный ров злодею
В пути да будет сокровен;
Да будет сетию своею,
Что мне поставил, уловлен.

9

Душа моя возвеселится
О покровителе своем
И радостию ободрится
О заступлении твоем.

10

С тобою кто себя сравняет?
Все кости, Боже мой, гласят:
Твоя власть сильных сокрушает,
Что бедных растерзать хотят.

11

Уже свидетели восстали
Неправедные на меня
И, стыд оставив, вопрошали
О том, чего не знаю я.

12

Наносят мне вражду и злобу,
Чтоб тем мне за добро воздать,
И бедный дух мой и утробу
Досадой и тоской терзать.

13

Но как они ослабевали,
Тогда постом я и мольбой
Смирял себя, дабы восстали
Противники мои в покой.

14

Как брату своему, я тщился,
Как ближним, так им угождать
И, сетуя об них, крушился,
И слез своих не мог держать.

15

Они, однако, веселятся,
Как видят близ мою напасть,
И на меня согласно злятся,
Готовя ров, где мне упасть.

16

Смятенный дух во мне терзают,
Моим паденьем льстя себя;
Смеются, нагло укоряют,
Зобами на меня скрыпя.

17

Доколе, Господи, без гневу
На злость их будешь ты взирать?
Не дай, не дай ты Львову чреву
Живот мой до конца пожрать!

18

Во храме возвещу великом
Преславную хвалу твою,
Веселым гласом и языком
При тьмах народа воспою.

19

Не дай врагам возвеселиться
Неправедной враждой своей,
Не дай ирезорством возгордиться
И помизанием очей.

20

Хоть мирные слова вещали
И ласков вид казали вне,
Но в сердце злобу умышляли
И сети соплетали мне.

21

Мне пагубы, конечно, чая,
Все купно стали восклицать,
Смеяться, челюсть расширяя:
«Нам радостно на то взирать!»

22

Ты видел, Господи, их мерзость:
Отмсти и злобным не стерпи,
Отмсти бессовестную дерзость
И от меня не отступи.

23

Восстани, Господи Зиждитель,
Взойди на твой святый престол
И буди нашей при решитель,
Спаси от нестерпимых зол.

24

Подвигнись правдою святою,
Суди нас, Господи, суди,
Не дай им поругаться мною,
Суди и мне не снисходи.

25

Не дай им в злобе похвалиться
И мне в ругательство сказать:
«О как в нас сердце веселится,
Что мы могли его пожрать».

26

Посрамлены да возмятутся,
Что ради злым моим бедам;
И сверьх главы да облекутся
Мои противны в студ и в срам.

27

Но тем дай вечную награду,
Что оправдать меня хотят,
Взирая на мою отраду,
«Велик Господь наш», — говорят.

28

Язык мой правде поучится
И истине святой твоей.
Тобой мой дух возвеселится
Чрез всё число мне данных дней.
***
Безбожник и ханжа, подметных писем враль!
Твой мерзкий склад давно и смех нам и печаль:
Печаль, что ты язык российский развращаешь,
А смех, что ты тем злом затмить достойных чаешь.
Наплюем мы на страм твоих поганых врак:
Уже за 20 лет ты записной дурак;
Давно изгага всем читать твои синички,
Дорогу некошну, вонючие лисички;
Никто не поминай нам подлости ходуль
И к пьянству твоему потребных красоуль.
Хоть ложной святостью ты бородой скрывался,
Пробив, на злость твою взирая, улыбался:
Учения его и чести и труда
Не можешь повредить ни ты, ни борода.

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт защищен reCAPTCHA и применяются Политика конфиденциальности и Условия обслуживания Google.