Стихи Мустая Карима на русском языке

Стихи

Писать стихотворения Мустай Карим начал еще в детстве, в 19 лет у башкирского поэта уже вышел первый сборник. Сочинял он не только стихи, но и прозу, а спектакли по его пьесам собирали полные залы. «Мустай Карим останется заветным ликом башкиров» — так отзывался о нем писатель Чингиз Айтматов. Мустафа Каримов родился и вырос в башкирском ауле Кляш, недалеко от Уфы. Его отец, Сафа, исповедовал ислам, и религия позволяла ему иметь двух жен. В большой семье воспитывали 12 детей. Все они с раннего возраста помогали родителям вести хозяйство: Мустай следил за лошадьми. Первое собрание сочинений писателя на башкирском языке опубликовали в 1971 году: издательство «Башкнигоиздат» выпустило пять томов произведений Мустая Карима. Спустя семь лет он обратился к детским воспоминаниям и написал автобиографическую повесть «Долгое-долгое детство». Ее перевели на другие языки. Стихи Мустая Карима на русском языке собраны в этом разделе.

БЕРЕГА ОСТАЮТСЯ

По Белой, басистый и гордый,

Смешной пароходик чадит.

В лаптях,

В тюбетейке потертой

На палубе мальчик сидит.

Куда он — с тряпичной котомкой?

К чему направляет свой путь?

Лишь берега дымная кромка

Да Белой молочная муть

Вдали. И на воду большую

Глядит он и все не поймет:

— Совсем неподвижно сижу я,

А круча, а берег плывет!..

Я — мальчик тот, я! И сквозь годы

Кричу ему: — Милый, не верь!

Плывем это мы, а не горы,

А берег все там и теперь!..

Кричу… А в лицо мое ветер,

А палубу набок кренит,

Корабль мой почти незаметен —

Вокруг него море кипит!

Стою… Волны мимо и мимо

Наскоком, галопом, подряд…

Стою… Словно кем-то гонимы,

Дни, месяцы, годы летят…

— Сто-ой, дяденька! — вдруг через темень,

Сквозь воды, мне — с палубы той:

— Плывем-то ведь мы, а не время,

А время, как берег крутой,

За нами осталось, за нами,

Другим — я не знаю кому…

А сам ты, влекомый волнами,

Что времени дал своему?

И эхо сквозь грохот и тьму

Все вторит и вторит ему:

«Вре-ме-ни-и сво-е-му-у,

Времени своему…»

***
Чтоб старые слова не устарели,

Я повторяю вновь

И в летний зной, и в зимние метели —

Хлеб, Родина, Любовь.

Беру ль оружье, песню ли слагаю

Иль вспахиваю новь,

Всегда, везде извечный ваш слуга я,

Хлеб, Родина, Любовь!

Не оскорби и малой крохи света,

Не вздорь, не суесловь,

Знай, проклянут тебя стократ за это

Хлеб, Родина, Любовь.

***
ЭТУ ПЕСНЮ МАТЬ МНЕ ПЕЛА

Эту песню мать мне пела,

На руках меня качая,

Эту песню мать мне пела,

В путь-дорогу провожая.

Мать мне пела эту песню —

Мы давно расстались с нею…

И чем дальше голос милый,

Тем звучит он все слышнее.

«Пламя вырастет из искры —

Знают люди,

Но коль искра улетает —

Пепел будет.

Если капля ляжет к капле —

Будет море.

Если ж капля одинока —

Сгинет вскоре.

Пролагают вместе люди

Путь широкий.

След травою зарастает

Одинокий.

Коль в полях цветы пестреют —

Хвалят люди.

А один цветок на тропке

Смятым будет.

Помни: слава — не находка

На дороге.

На ветру один потухнешь

Без подмоги.

Каплей будешь только в море

Ты живою…

Пусть твой след не зарастет

Глухой травою!»

Эту песню мать мне пела,

На руках меня качая,

Эту песню мать мне пела,

В путь-дорогу провожая…

***
В ТРЕХ ОБРАЗАХ ВИЖУ ТЕБЯ

Башкирия, я снова вдалеке

От звезд твоих, но неразлучен с ними.

Где б ни был, у меня на языке

Всегда твое единственное имя…

И в зимнюю таинственную ночь,

Земля, ты не перестаешь мне сниться,

Являясь мне в трех образах, в трех лицах —

Как мать моя, жена моя и дочь…

Как мать… Кто годы матери считает?..

Ей тысяча, а то и больше лет.

Меж Волгой и Тоболом обитают

Ее сыны, которым счету нет…

Бурлила кровь и страсть моя в душе

У прадеда в любви его и вере.

Да, в предках я существовал уже

Тысячелетие по меньшей мере…

В глазах моих костры отражены,

Что некогда горели на рассвете…

Как дикие степные табуны,

Несутся мысли сквозь тысячелетье.

Я спрашиваю мать: — Дай мне ответ:

Ты счастья не встречала ли в те годы?..

— Я все видала… Все: и мрак, и свет,

И слезы, и лучи, огни и воды…

Вот мой ответ: на черноте земли

Начертан он — до твоего вопроса:

Полынью горькой беды поросли,

А радости — сладчайшим медоносом…

Все испытала. Все свершила я…

Оружие брала… Судьбу молила…

Распались горы, высохли моря.

Но племя сберегла я. Сохранила.

Мать. Тысяча ей лет…-

Теперь — к тебе,

Ровесница-жена: — Я жду ответа,

Ты счастлива? Какой ты счет судьбе

Предъявишь? Как ты прожила полвека?..

-Я счастлива ль?.. Все время недосуг

Печаль и радость по местам расставить.

Сгущались тучи, чтоб исчезнуть вдруг,

Снега ложились, чтоб потом растаять…

Восходит солнце… И лучи я пью:

Вот утолить по свету жажду мне бы!..

Поднявшись из глубин, я мысль свою

Ввысь устремляю, к солнцу, к звездам, к небу…

Крылатая, витаю в облаках

Надежд, любви, что жизнь извечно красят.

Порой меня охватывает страх:

Вдруг жизнь мою глаза чужие сглазят…

Ну, дочь моя, скажи мне ты теперь:

Ты крепко ль держишь счастье — дар и чудо?

— Как опознать мне счастье, коль потерь

И горестей не знала я покуда?!

Ты в спутники мне дай свои порывы

И выдержкой своею награди!

Сам говорил ты: «Счастье — впереди!»

И я спешу, я быть хочу счастливой…

…Башкирия, я снова — вдалеке

От звезд твоих, но неразлучен с ними.

Где б ни был, у меня на языке

Всегда твое единственное имя…

И в зимнюю таинственную ночь,

Земля, ты не перестаешь мне сниться,

Являясь мне в трех образах, в трех лицах —

Как мать моя, жена моя и дочь…

***
Мой край, возлюбленный навеки!

За то, что часто я в пути,

Как ветер, мчусь, теку, как реки,-

Не осуди меня, прости.

Перед тобою виноватому —

Мне, сыну, не поставь в упрек,

Что на клубок Земли наматывал

Я нити длинные дорог…

Зато — как скоры здесь свиданья,

Как тесен мир дорог и встреч!

Нет, не сумели расстоянья

Разлукой между нами лечь,-

Все потому — что водопады

Твои в груди моей гудят.

Все потому — что звездопады

Твои в глазах моих горят!

Когда в чужих краях студеных

Из проруби я воду пил,

Я видел там, в глубинах темных,

Лик той, которую любил…

Знай, для корней моих ты — влага,

Для листьев — свет, суть бытия…

Я без тебя убог. Ты — благо,

Ты — сила! Без тебя — ни шага

Не сделать мне, земля моя!

***
О БЕРЕЗОВОМ ЛИСТЕ

Взгляни на глобус:

Вот он — шар земной,

На нем Башкирия

С березовый листок величиной.

Всего лишь навсего

Не больше

Обыкновенного листка,

Береза же — великая Россия —

Так зелена, так высока!

Веками тот листок

Сорвать с березы

Пытались и огонь,

И ливни, и морозы,

Заморские далекие ветра,

И заморозки

С самого утра.

И сколько гусениц

К ней прилипало встарь?

«Религия»,

«Покорность»,

«Государь!».

Но зеленел листок

Среди ветвей,

Питаясь соком

Матери своей.

Но, бури и ветра

Преодолев,

Крепчает листьев

Радостный напев.

***
Пускай на глобусе ты кажешься листком,

Горячим занесенным ветерком,-

Башкирия моя! Твой сын простой,

Я восхищен твоею широтой!

Родной моей, единственной, великой

Простерлась ты от Ика до Яика,

И у тебя такие горы есть:

Вершин достичь — орел сочтет за честь!..

Я с детства так люблю —

Твой сын —

И гордость гор, и красоту долин,

И золото земли,

И серебристость вод,

Но всех дороже мне

Родной народ!

***
На глобусе страна не велика —

Размер обыкновенного листка.

А если в глубь веков заглянешь ты —

Узришь народного величия черты.

По тропам нашей радостной земли

Чредою поколения прошли,

И славу их вздымал за веком век,

И горе их — на дне башкирских рек.

Они — история!

Они ушли в века,

И подпись их —

На скалах след клинка.

«Повинного не рубит сабля»,-

Так издревле в народе говорили,

Но наши предки в битвах не ослабли,

Ни перед кем колен не преклонили.

Народ мой не был рабски покорен,

Пусть был он нищ — не нищенствовал он,

Носил он саблю только потому,

Что не хотел надеть суму.

Носил он саблю с древнею резьбой.

Но не ходил к соседям на разбой.

Кто покорить хотел страну мою,

Тот падал сам, поверженный в бою.

Он у врагов не спрашивал имен,

Убить врага — таков у нас закон!

И все, что близко мне,-

Всю радость наших дней —

Завоевал народ богатырей!

***
ДОЖДЬ

Мальчишка бежал под летним дождем

С открытою головой.

«Вырасту»,- думал. И дальше бежал

Вровень с плакун-травой.

Вырос. И тысячный дождь оросил

Пашню в его труде.

С распахнутым воротом он стоял

Без шапки на борозде.

В годы засухи вместе с землей

Он жаждал испить дождя.

Каждое облачко он хотел

Жадно вдохнуть в себя.

И вот сегодня пашню его

Небо поит дождем:

Дышат поля, мокнет земля,

Ивы шумят над прудом.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Солдат на фронте дождю не рад:

Дьявольская беда!

Насквозь промокла его шинель,

По пояс в окопе вода.

«Заштопать бы чертову в небе дыру!» —

Но дождь проливной глух.

Солдат впервые за много лет

Выругал дождь вслух.

Вдруг треснула туча, и молний блеск

Прошел сквозь разрядов дым.

Солдату почудилось: свет такой

Он видел над полем родным.

Ему показалось: от слез дождя

На Белой волна дрожит.

А сын Ильгиз, как в детстве отец,

Сквозь дождь босиком бежит.

«Дома мне быть бы»,- подумал он…

А дождь по брустверу бьет…

Мокрой шинелью накрылся солдат:

«К лучшему! Пусть идет»

***
РУССКАЯ ДЕВОЧКА

Глотая пыль, глотая гнев и горечь,

В поту соленом, в гари и пыли,

На вспененных конях, с жарою споря,

Мчим на закат, пылающий вдали.

У дома, развороченного танком,

Чадит бревно последнее. И там

Стоит девчушка, черный чад глотая,

Взгляд устремив опустошенный к нам.

Вдруг встрепенулась: «Наши, наши, наши!..»

Махнула нам рукой издалека

И улыбнулась. Средь золы и сажи

Была улыбка детская горька.

Была душой России та девчушка,

Цветком, что никогда не отцветет.

Ее улыбка — днем была грядущим,

Который к нам через Берлин придет.

***
ЛУНА

Памяти Сагита Мифтахова

Небеса и землю на ходу

Прожигая, шел огонь на запад.

Тишина настала, как в аду,

Темнота… Золы и гари запах…

Поле боя… Поздняя луна

Поднялась над битвою вчерашней.

Тьму пронзив, пытается она

Отыскать кого-то среди павших.

Комиссар седой в траве лежит.

И луна над мертвым задержалась.

Лик ее бесстрастие хранит,

Не присущи слезы ей и жалость.

Силясь что-то вспомнить, замерла

Над погибшим… А потом и скрылась…

Пеленою серой замела

След ее предутренняя сырость.

Комиссар… Он много лет назад

Был красивым, молодым, влюбленным…

Ночь была тогда… Расцветший сад…

И невеста в том саду бессонном.

Сад и нежность. Ночь — и рядом друг,

Нежностью дышал весенний воздух.

«Счастье… Счастье… Счастье…» — все вокруг

Повторяло: травы, птицы, звезды…

Протекла ли вечность — или миг?..

Времени исчезло ощущенье…

И сиял над ними лунный лик:

Что в нем? Одобренье? Восхищенье?..

Разгадать ли?! Вечно холодна,-

Что над полем брани, что над садом,-

На любовь и смерть глядит луна

Тем же самым тусклым, мертвым взглядом…

***
ДВА БОКАЛА

На стыке лет, в чаду горящих дней,

Нас двое на холодном дне окопа.

На трассы пуль, на сполохи огней

Взирая в небо воспаленным оком,

Бокалы дважды наливали мы —

По самой сладкой и по самой горькой.

И выпили до дна, заели коркой

Сухого хлеба из своей сумы.

Бокал мы первый пили за страну

И за любовь к земле благословенной,

За матерей, за их благословенье,

И за невесту каждый пил свою.

Второй бокал был горек, словно яд

Презрения и гнева к супостатам.

Мы выпили его за боль утрат,

За нашу месть, за скорую расплату.

Бокалы дважды поднимали в час,

Когда уходит старый год из жизни.

Мы дважды поклялись своей Отчизне

Быть беспощадными… И не сомкнули глаз.

***
ТРИ ДНЯ ПОДРЯД

…Тяжелый снег идет три дня.

Три дня подряд,

Три дня подряд.

И ноет рана у меня —

Три дня подряд,

Три дня подряд.

…Тяжелый снег идет три дня.

И рана ноет у меня.

А с ней осколок заодно,

Он превратился в боль давно.

Его сырой рудой нашли

В глубинных залежах земли.

Руду тяжелую купил

«Король», что ненависть копил,

Что в Руре мину отливал,

А на Днепре в меня стрелял.

Горячей кровью налитой,

Гремел рассвет. Потом затих.

И два осколка мины той

Попали в нас двоих.

Один в сержанте Фомине

(Лежит в могильной глубине),

Другой достался мне.

Двенадцать лет он жжет меня…

Тяжелый снег идет три дня.

Придет весна. Опять в снегу

Весной ручей заговорит.

Не стихнет ненависть к врагу —

Ведь кровь металл не растворит.

А раны старые горят.

В Париже третий день подряд

О новых войнах говорят.

…И снег идет три дня подряд.

***
Мне первые хлопья ложатся на плечи,

Стою на чужом берегу

И вновь вспоминаю далекий тот вечер,

Черемуху в первом снегу.

В тот вечер к губам твоим липли снежинки

И я прикасался тайком.

Дорогою счастья бежала тропинка,

Покрытая первым снежком.

Мой путь был нелегок, далек и тревожен,

Немало прошел я дорог!

Но губ твоих жарких милей и дороже

Найти ничего я не мог…

***
ЦВЕТЫ НА КАМНЕ

Ты пишешь мне в печали и тревоге

Что расстоянья очень далеки,

Что стали слишком коротки и строги

Исписанные наскоро листки,

Что дни пусты, а ночи очень глухи

И по ночам раздумью нет конца,

Что, вероятно, в камень от разлуки

Мужские превращаются сердца.

Любимая, ты помнишь об Урале,

О синих далях, о весенних днях,

О том, как мы однажды любовались

Цветами, выросшими на камнях?

У них от зноя огрубели стебли,

Перевились в колючие жгуты,

Но, венчики пахучие колебля,

Цвели все лето нежные цветы.

Когда бы сердце впрямь окаменело

Среди боев без края и числа,

Моя любовь, которой нет предела,

Цветами бы на камне расцвела.

***
С моей любимой уплывает

По Белой белый пароход.

Он сердце больно разрезает,

А не волну вечерних вод.

Волна вскипела и умолкла,

И солнце скрылось за рекой.

Тот пароход увез надолго

Мою любовь и мой покой.

В тревожном, трепетном смятенье

Поют над Белой соловьи.

Не привыкай, душа, к терпенью

Ни в ненависти, ни в любви!

Степные сонные озера

Гниют без ветра в камыше.

Живая мысль потухнет скоро

Лишь только в дремлющей душе.

Застыли шорохи и шумы,

Растаял след. И тишина.

В моей душе вскипают думы,

Как в бурю белая волна.

***
Всегда тревожно и несмело,

Когда в дорогу провожать,

Ты говоришь, что не успела

Мне слово нужное сказать.

В нем все — горенье и надежда,

Любовь, согретая в груди,-

Вся ты.

Все то, что было прежде,

И все, что будет впереди.

И я хочу, чтоб ты сказала

В последний час, в душе храня,

То, что несказанным осталось

И самым нужным для меня.

***
Три чуда пленили меня

Навсегда, без сомненья:

Земля,

еще небо

и женщина — третье чудо.

Три тайны ввергают

В раздумье меня и смятенье:

Земля,

еще небо

и женщина — третья тайна.

Но тайна земли вот уже на исходе…

Сдается —

И небо мелеет,

И дно уже видно его.

Лишь женщина

Тайной

Непознанною остается —

Навеки — как высшее чудо

И как волшебство.

***
Сармасан — река в Башкирии.

В КРАЮ МОЕЙ ЛЮБИМОЙ

Я побывал в краю моей любимой.

Его весну я долго в сердце нес.

Здесь детство с милой пробегало мимо

Веселых подрастающих берез.

Быть может, я иду сейчас, ступая

В ее когда-то промелькнувший след.

Здороваясь с березами, не зная,

Что им, как ей, наверно, столько ж лет.

Земля в цвету. Седой дымок тумана

По берегам окутал валуны.

Спасибо вам, долины Сармасана

***
Цветы в лугах, свет солнца и луны.

Тебе, земля, и вам, поля и горы,

Сердечное спасибо и привет.

В ее душе — твои, земля, просторы.

В ее глазах — твои тепло и свет.

Ну, здравствуй, юность! Протяни мне руки,

Веди меня зеленою тропой,

Сквозь столько лет тревоги и разлуки

Я наконец-то встретился с тобой.

Как будто мне семнадцать. Я не чаял,

Какие грозы встретятся со мной,

Я не успел притронуться к печалям,

Я не коснулся радости земной.

Как будто я еще в воде не плавал,

Не умирал и не горел в огне.

Я как роса в лесу на переправе,

Я как птенец…

Хотя известно мне,

Что розовая мальва, как ни жаждет,

Цвести весною дважды не вольна,

Что ветер не воротится, что дважды

Одна не разбивается волна.

Я это знаю. А на склоне горном

Звенит ручей. Живой водой бежит.

И порослью, и дружной и упорной,

Подлесок под березами шумит.

И ласточки щебечут. Воздух светел,

Когда б умел, я ласточке ответил,

Заговорил с ней голосом птенца.

…А девушки проходят, я заметил,

На берег Сармасана мимо ветел,-

Какие, чьи по ним горят сердца?

В моей груди огонь такой же властный.

Он не потухнет, если я горю.

— Ну что же, здравствуй, юность!

Здравствуй,

Девичья юность мира! —

Говорю.

***
Я немало тайн природы знаю:

Как родится туча грозовая,

Как зерно, набухнув, прорастает,

Как металл к металлу прирастает.

Отчего синице не поется

За морем — не скрыто от меня,

Отчего влюбленным удается

Видеть звезды среди бела дня…

И поэтому с природой вместе

Плачу я и вместе с ней смеюсь…

Тайнами — по совести, по чести —

Я делюсь со всеми, не таюсь…

Но особой тайною отмечен

Человек… Я знаю, отчего

Род людской непреходящ и вечен,

В чем секрет бессмертия его,

И делюсь той тайной в тишине

Лишь с одной. И лишь наедине.

***
Я уехал, ты осталась,

И дорога далека.

Плачешь, верно? Ты ведь малость

На слезу у нас легка.

А ведь было — без печали,

Рядом мы, и ночь в упор;

Был я молод и отчаян

Всем громам наперекор.

От любви хмелел до дури,

Путал с полночью рассвет,

Не слыхал бы, если б буря

Расколола белый свет!

…Я один. Не половина,

Лишь на четверть только я,

По колено вязну в глине,

Груз тоски своей неся.

В думах сердце оголилось!

Тень распалась на траве,

Тучка в небе разделилась,

И сквозь слезы вижу — две.

Я уехал, ты осталась,

Расстояний груз несу…

Вот и я, как оказалось,

Тоже легок на слезу…

***
Говорят, сотворил тебя некогда Бог

Из кривого ребра.

Говорят, у него не нашлось

Под рукою другого добра.

Ерунда! Это — я, я тебя сотворил

Из воды, из огня,

Из надежды, из песни печальной

Творил тебя день изо дня…

И туда примешал я сомненье,

Добавил страданье, тоску,

Только так, только так цену радости

Можно узнать на веку…

Дни, недели и годы… Всю жизнь

Я тебя создаю и творю,

Чем успешнее труд мой —

Тем крепче под власть подпадаю твою.

Чем твой облик и дух совершенней —

Тем робость сильнее моя.

И в смятенье пред взором твоим я стою,

О пощаде моля…

Сотворил тебя я и тебе подчинил

Все свое существо.

Но, тебя одержимо творя,

Я творю и себя самого…

***
ГРУСТНАЯ ПЕСНЯ

Ты сгорела… Уж не оттого ли

Пепел лег на волосы мои?

Пепел лег на волосы мои,

И в слезах моих все больше соли…

И в душе моей все больше боли,

Горечью душа полным-полна,

Тайна в ней моя погребена,

Промолчать придется поневоле.

И в слезах моих все больше соли…

Рассказать о пепле горьком том

Не смогу: напрасная забота…

И об одиночестве своем

Рассказать — ведь тоже нужен кто-то.

***
Ко мне сквозь белый лес, сквозь белый дым

Ты шла… Цвел на ветвях весенний иней.

Каким невероятно молодым

Казалось солнце в выси светло-синей!

Ночь скрылась. И еще не родились

Под небесами ветры ранней ранью.

Я в этот час душой рванулся ввысь,

Я глянул ввысь, не пряча ликованья.

Какая синь! Какая глубина!..

И — вдруг смутился, увидав, как стыла

И угасала бледная луна,

Которую случайно ночь забыла.

И я подумал…

Кем считать меня —

Прошедшим днем иль нынешним — захочешь?

А ты — кто?

Солнце — зарожденье дня?

Или луна, отставшая от ночи?

***
Влюбленные, в упреках пыл умерьте,

Боль не несите сердцу и уму.

Запомните: размолвка — четверть смерти,

А испытанье смертью — ни к чему.

Смотрите, расстояниям не верьте

И времени — его известна прыть…

Разлука — это половина смерти,

Со смертью же — рискованно шутить.

И все ж вовек не разгуляться бедам,

Пока любовь горит и греет свет…

Умрет любовь — и мы погибнем следом.

От смерти ж — никакого средства нет.

***
Прервав свой путь, с тобою остаюсь

Я в эту ночь.

Заботы с сердца смел рукою: пусть

Уходят прочь…

Входя к тебе, оставил у ворот

Излишек лет.

Безумен, юн. Я — еще я, я — тот,-

Сомнений нет.

С тобой… Пускай дороги отдохнут

От ног моих.

Я остаюсь… Пусть звезды отдохнут

От глаз моих…

От зова моего покой степной

Отвыкнет пусть…

Пусть отдыхает тишина… С тобой

Я остаюсь.

Заря, своим явленьем не спеши

Рвать тишину…

Ты слышишь, как в безмолвье две души

Слились в одну?

Пусть разум, страх, не знающие сна,

Спят в этот час…

Пусть не смыкает лишь любовь одна

Сегодня глаз.

***
ПЕСНЯ РАССВЕТА

Ты спишь. Как спокоен твой сон и как тих

На раннем рассвете.

Огонь разгорается в жилах моих

На раннем рассвете…

В который уж раз не свожу с тебя глаз

На раннем рассвете.

Пишу тебе песню в который уж раз

На раннем рассвете.

Куда бы я ни был заброшен судьбой,

За что бы ни стал я в ответе,

Одной лишь тебе поклонюсь,

Преклонюсь пред тобой

На раннем рассвете,

На раннем рассвете,

На раннем рассвете.

***
Ночами разговаривают реки,

Когда на скалах тучи отдыхают,

И сердце с сердцем говорит ночами,

Когда шаги людские затихают.

Но почему!.. Ведь реки точно так же

И днем текут, спеша вперед в волненье.

Сердца людей и утром бьются так же,

Но утром мы не слышим их биенья.

…Ты слышишь? Разговаривают реки,

Торопят волн взволнованных признанья.

Так, видно, повелось на белом свете,

Что ночь — пора любви у мирозданья.

***
Первый снег так рано, так нежданно

Выпал на поля.

Он сойдет, лишь улыбнется солнце,

Сердце веселя.

Ведь хранит еще дыханье лета

Теплая земля.

И меж нами снег порошей легкой

Выпал невпопад.

Чтобы он растаял, нужен только

Ласковый твой взгляд.

До зимы далеко. Два сердца,

Как одно, стучат.

***
Она говорит:

Ты все спешишь — беги, беги!

Ты все уходишь… Мимо, мимо…

Как вал морской, как ток реки,

Судьбой от берега гонимый.

Ты — от меня. А мне все ждать,

Оберегать огонь ночами…

Корабль уже в пути. Опять

Темно и пусто на причале.

Я говорю:

Да, я не заводь, а поток,

Вода, летящая под ветром…

Но нет потока, чтобы мог

Отринуть берег свой заветный.

И пусть я кораблям сродни

И, как они, кружу по свету,

Я, как они, включив огни,

Вхожу в свой порт в потоках света.

Иду. Сокровищ полон я

От верхней палубы до днища.

В них — вся любовь, тоска моя —

Владей!

Нам хватит лет на тыщу!..

***
Давай, дорогая, уложим и скарб, и одежду,

Оставим наш город и этот ветшающий дом,

Где в красный наш угол уже не мечта и надежда —

Все чаще садится тоска и печаль о былом.

И время, как тень, все длиннее у нас за спиною,

Вся прошлая жизнь, где забот и обид — без конца,

Где столько могил за кладбищенской длинной стеною

И столько утрат захоронено в наши сердца.

Чем день истомленней, чем сумерки к вечеру ближе

И тени заметней — тем глуше и тише река,

Ведь к ночи и волны ленивей и медленней лижут

Прибрежный песок, не стремясь сокрушить берега.

Давай соберемся чуть свет и уедем отсюда

В какой-нибудь сказочный город — ведь есть города!

Клянусь, я веселым, я праздничным спутником буду,

Скажу: посмотри, нам сияет другая звезда!..

У нового города памяти нет и не будет,

Той памяти горькой, впитавшейся в вещи, в черты…

Пусть здесь остается без нас и о нас позабудет

То время, когда обо мне так печалилась ты.

Останется наше далекое, доброе детство

На кончике тропки лесной, где и солнце и тень.

И молодость наша останется с ним по соседству,

У старых ворот, там, где встретилась ты мне в тот день.

Послушай! Постой! Повтори, мне покуда не ясно —

Как ты говоришь? Мы уедем, и сменим жилье,

И молодость бросим, и в городе новом, прекрасном

Останемся жить? Только как же нам жить без нее?

Как жить без нее?.. Повторил я последнюю фразу,

И стало мне грустно, и стало мне холодно сразу.

Нет-нет, не теперь, мы еще поразмыслим над этим…

Наверное, мы никогда никуда не уедем.

***
Все было взбудоражено вокруг:

Весна, ручьи в их говоре, полете.

Мир ярок был. И жизни моей звук

Мужал на юной, на высокой ноте.

И я пришел к тебе, чтоб принести

Любовь мою. Сказать о ней хоть слово.

Рванулся — и не смог произнести,

Лишь голос шелестнул и замер снова.

«Кругом ручьи»,- всего лишь я сказал,

На эту новость и ушли все силы.

Ты засмеялась, глядя мне в глаза,

Ты голову в молчанье опустила…

Тянулись к солнцу сильных трав концы,

Окрепло лето, и плоды созрели.

Мужчиной стал я, жаркие рубцы

От многих ран на мне уже горели.

И я пришел к тебе, чтобы сказать

Слова другой судьбы и жизни новой,

И не сказал… Как вынес! Смог смолчать?

На чем во мне споткнулось это слово?

«Смотри, поспели ранние плоды»,-

Едва сумел произнести неясно.

С надеждой мне в лицо глядела ты,

И медленно надежда эта гасла.

Спалила лето изморозь. С собой

Последний лист пустой рассвет уносит,

И над моею жизнью и судьбой

Все холодней, все явственнее осень.

И я пришел к тебе, чтобы сказать

В прощальный час раскаянное слово…

Как хорошо, что я стерпел опять,

Рванулся голос мой и замер снова.

«Какой сегодня белый-белый дым,-

Я прошептал,- и в инее березы…»

Стою и вижу: по щекам твоим,

Белым-белы, дрожа, сползают слезы…

***
Ты в этот раз вдоль моря шла ко мне.

Пустынный берег будто не кончался.

Ты по песку ступала в тишине —

И в золото он тут же превращался.

И чайки свои сизые крыла

В тумане золотом в тот час купали.

Едва ракушки в руки ты брала,

Как сразу в них жемчужины сверкали.

Ты гривы волн движеньем легких рук

Ласкала тихо, наклонясь к прибою…

Вот ты коснулась их — и море вдруг

Все золотом зажглось перед тобою.

И солнце украшеньем золотым

Не в небе — на груди твоей горело…

Один лишь раз я видел мир таким.

Сон или явь?.. Кому какое дело!

От моря лесом уходила ты,

Вилась тропинка золотая следом…

Зажглись тоскою золота кусты…

Да, это осень… Нет сомненья в этом…

***
Какая нынче осень — загляденье!

Земле куда от зелени деваться?..

Шиповник вспыхнул во втором цветенье,

Любуешься — не можешь оторваться!

Нас восхищало необыкновенно

Природы всемогущей повеленье,

И даже песню славы вдохновенно

Сложил я в честь осеннего цветенья…

Той осенью от радости шалея,

Седой мужчина вдруг влюбился страстно.

Мы, умники, смеялись громогласно,

Юродивый рыдал, его жалея…

***
Любовь моя!.. Неистовой весной,

Когда кусты стояли в белом дыме,

Я на коре, манившей белизной,

Единственное

Нацарапал имя.

Горящим углем в бешеный мороз

Его на льду — не в озорстве — я выжег.

Его я ветром на море нанес

И высек молнией на скалах рыжих.

На белизне листа его пишу

Всегда — жизнь тяжела или легка мне…

О, только б мне — судьбу о том прошу!

Не написать его на черном камне…

***
«До солнца я с тобой — не до зари —

Останусь, что ты там ни говори…

И правды от тебя не утаю:

Я не уйду, пока не утолю

Любовной жажды, жгущей все сильней!..»

Так пел джигит возлюбленной своей.

…Мне не грозите, беды и вражда,

И не стращайте, голод и нужда!

Болезнь, не торопи меня, поверь —

Уходят страхи, а не дни, теперь…

Не испугаюсь никаких я ран,

Ты плеть свою не заноси, обман!

Тщеславие, ты задержись в пути —

Мой разум сладким ядом не мути.

Достану, коль заставит жизнь меня,

Горящий уголь прямо из огня!..

В небытие тропы не проторю —

Пока я жажды жить не утолю…

***
* ИЗ «МОНОЛОГОВ ПРОМЕТЕЯ» *

КОГДА ГРУСТНО

Остановимся здесь, Агазия, хотя бы на малость.

Мы разложим костер и огонь разведем у реки.

Высечь пламя смогу: еще искра живая осталась,

Еще искра жива — испытаниям всем вопреки.

Не тревожься пока — я еще не дошел до предела,

Не устал, притомился немного, вот ноги гудят.

Да, по правде сказать, сам я бодр,- суета одолела,

Окружают интриги, сломить меня, видно, хотят.

Афродита ревнива — как будто сменила личину,

Зевс совсем измельчал, занимает его чепуха.

Сам — брюзгой становлюсь…

А Гефест — он все ищет причины

Прегрешений, чтоб сто оправданий найти для греха.

На людей я смотрю — и свои умножаю печали:

Позабыли и меру и честь, и, боюсь, навсегда.

Косят сено на кладбищах, свято хранимых вначале,

И на склоны Олимпа свои выпускают стада.

Остановимся здесь, Агазия, дождемся рассвета,

Мы разложим костер и огонь разведем среди тьмы.

У текущей воды мы с тобою испросим совета,

Наберемся ума у плывущего пламени мы.

КОГДА СГОРЕЛА АГАЗИЯ

Все глухо без тебя, темно и немо —

И рядом, и вдали.

Как будто вдруг земля лишилась неба,

А небеса — земли.

Сломались крылья дней… Угасло пламя…

Гнездо разорено…

И плачут звезды — небо их слезами

Теперь озарено.

Цепь моего терпенья — на пределе…

Взываю к небесам:

Молю, не плачьте, звезды!

Еле-еле

Я сдерживаюсь сам.

ПУСТЬ ВРЕМЯ НЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ

Остановись, мгновенье!..

Ты прекрасно…

Гете

Провидцем значусь и считаюсь богом…

Нет, я ребенок, ищущий дорогу.

Перед рассветом, сбросив мрака бремя,

Поэту вняв, остановил я время —

На миг остановил, и ввысь я глянул

И глянул вниз — и в тот же миг отпрянул:

Там, скорчившись, вселенная застыла,

За миг лишь стала старой и бескрылой.

Мир безобразный был мной обнаружен,

Когда был ход, черед и лад нарушен.

Опасно вечности часы качнулись…

Но люди в ту секунду не очнулись;

Но люди крепко спали в утомленье

И не заметили того мгновенья…

***
Подует ветер — и все больше листьев,

Срываясь, улетает от ствола.

Проходят годы — и все меньше близких

Друзей сидит у моего стола.

Как ветры годы… И не жди пощады

От их хлопот: тревожное родство!..

Иные имена остаться б рады,

Да опадают с сердца моего.

Иные — сорок заморозков встретят,

Но, и замерзнув, не слетят с ветвей.

Как ни терзает ветер, как ни треплет —

Они к березе приросли своей…

Чем больше лет, чем больше лет проходит

Тем меньше за столом сидит друзей…

Быть может, солнце места не находит,

Скудея, смотрит в сторону зимы?

Или умнее делаемся мы,

Чем больше лет проходит?

***
Нам с совестью никак не сговориться,

Настроены мы с ней на разный лад:

Когда отважен я — она боится,

Встревожена — когда чему-то рад.

Свой счет ведет всему: казнит и лечит…

Ошибки и ответы, гнев и страх —

Чет у меня, а у нее — все нечет,

Все — разно: на часах и на весах…

Когда я не заносчив, моя совесть

Так гордо свою голову несет!

Когда я возгоржусь, она, расстроясь,

Беспомощная — места не найдет.

Я у вина, когда мы с ней в разладе,

Беру взаймы веселья забытье.

Иль на плече любимой, о расплате

Не думая, спасаюсь от нее.

А если день когда-нибудь настанет,

Что неизбежно все придет к концу?..

Судьба наедине меня оставит

Вдруг с совестью моей лицом к лицу —

Любимая уйдет, вино прольется…

Вот тут-то мне спасенья не дано:

Как отвечать мне по счетам придется?

Испить какую чашу суждено?..

***
Ты говоришь, чтоб я себя берег

Для нашей жизни. Ты всегда в тревоге,

Но я всю жизнь, как конь, не чуя ног,

Скакал на скачках по степной дороге.

А смерть придет — я смерть не обвиню.

Не первый я, и некуда мне деться.

Вот мне тогда упасть бы, как коню

На состязаньях, от разрыва сердца…

***
Цвет горя черен, черен, как земля,

Приходит, наши волосы беля.

Земля, она сама черным-черна,

Но белизну цветов поит она.

Коль одного тебя гнетет беда,

Не говори, что вся земля седа.

***
…А бывает в природе такая пора —

Ветер стихнет, но листья трепещут,

Солнце сядет, вполнеба чернеет гора,

Но лучи отсеченные блещут.

Приоткрой мне, природа, секреты свои,

Чтоб потом, без меня — хоть вначале —

От меня отсеченные песни мои

Шелестели б, светили, звучали.

***
Когда уйду, побегут, наверное,

За мной стихи мои с причитаньем:

«Не оставляй нас!»

О дети верные,

Благодарю вас сейчас, заранее.

Мальчишкой, помню, едва завижу я,

Что запрягает отец,-

стрелою

Лечу за ним и кричу обиженно:

«Возьми меня тоже, возьми с собою!»

Отец отъедет, и остановится,

И на колени подсадит — ладно!

И едем, едем… Но у околицы

Он скажет: «Хватит, беги обратно».

Стихи мои! Вас в ладью дубовую

Под поздний парус с собой возьму я,

Но у ворот кладбищенских снова я

Ссажу вас, верну вас в юдоль земную.

Безгрешны, безвинны вы, птицы певчие,

Судьба не дала мне заветней дара…

За все грехи свои сам отвечу я,

Один я, один. Одному и кара.

***
ХАСАНУ ТУФАНУ

К чему красота соловью,

Узоры и жар оперенья?

Затянет он песню свою,

И всех обожжет его пенье.

Поэту чины — для чего?

И кто с ним сравняется в чине,

Коль властные строки его

Владыки на память учили?

***
ЛЕГЕНДА

Перед старым певцом, когда песню слагал он, предстала

Вдруг прекрасная девушка… Взором его обняла…

Тонкий стан наклоня:

— Я твоя,- она тихо сказала

И косынкою шелковой шею его обвила.

— Ты явилась, когда отгремели мои водопады

И погасла заря моя… Кто ж ты, живая душа?

— Не живая душа я, а смерть: приготовиться надо

Тебе в путь невозвратный,

Которым уйдем не спеша…

И промолвил поэт:

— Смерть красивой такой быть не может!

В этом я убежден, жизнь узнавший сполна…-

И ответила девушка:

— Зря тебя это тревожит,

Я — не чья-нибудь смерть, а твоя,

Я такая одна.

***
В дороге — ноги. В песне — думы… Хочешь,

Прислушайся!.. Я по земле иду.

И днем — по солнцу и по звездам — ночью

Свой путь определяю на ходу.

Обжег в пути мне губы встречный ветер,

И пыль годов я в волосах ношу.

В дверь постучав, вхожу в дома под вечер,

В сердца стучу — и дальше ухожу.

Но только тучи рано или поздно

Закроют солнце в серый день тоски,

И слепнут звезды,

Слепнут даже звезды,

И в мгле вселенской не видать ни зги…

Когда кусок пути, что мне назначен,

Тот, что зовется жизнью, прохожу,

В глаза людей, как в звезды, я гляжу

И слышу: так держать, и не иначе!..

И в ясный день, и вечером морозным,

Чернее сумрак или зной лютей,

Я путь определяю не по звездам,

А — как по звездам — по глазам людей,

По радостным, печальным и серьезным…

Гляжу в глаза, чтобы с пути не сбиться,

Чтоб в песне не солгать, не ошибиться.

***
ОБЕЩАНИЙ НЕ ДАВАЙ

Все заковал, заколдовал мороз,

Деревья спят, укутанные в иней.

Качнет их ветер — и на тьму волос

Слетает снег сыпучий, бело-синий.

И, как всегда, не медля, не спеша,

В свой срок на землю новый год приходит…

Глядим назад — и, замедляя шаг,

Глядим вперед — с надеждой, не дыша:

В свой срок на землю новый год приходит.

На площади, где елка до небес,-

Дворцы, мосты из льда блестят и светят…

По тем местам в мир сказок и чудес,

В мир волшебства проходят наши дети!

Мосты из льда! О, как блестят и светят

На площади, где елка до небес!

На ветке справа — высится звезда,

На ветке слева — примостилось солнце,

А с ветки рядом — погляди сюда! —

Вот-вот ракета в небо понесется.

Картонные здесь скачут кони. Серый

Проходит заяц, обнимая волка.

Смешалось все. Исчезло чувство меры —

Свои законы здесь диктует елка!

Потеха детям!..

Мне ж, по правде, жаль:

Дворцы растают. Облиняют кони.

Засохнет ель: на площади едва ль

Она свои пустить сумеет корни…

***
Мои мечты, как прежде, легкой стаей

Уж на картонных не летят конях!

О, я тогда лишь силу обретаю,

Когда не в снежных облаках витаю,

А землю ощущаю на корнях…

Все заковал, заколдовал мороз,

Деревья спят, и замер сумрак синий.

Дохнул мороз — на темноту волос

Ложится иней. Да, ложится иней.

Далекий друг! Жду пожеланий добрых

Я от тебя — сегодня, как вчера…

Ты знаешь, друг, как твой привет мне дорог!

Не обещай добра — желай добра.

Желай добра!.. Пускай ни до, ни после —

А точно в срок — дождь над полями льет.

Сын болен мой… Пусть все ему на пользу,

Пусть все на исцеление пойдет!

Будь добрым в пожеланиях… Но только

Меня ты обещаньями не тешь:

Та ель красива. Но ведь корни елки

В лесу, где пень еще на срезе свеж…

Не говори мне: в будущем году, мол,

Приеду, одолею даль и высь…

Не обещай! Но если ты задумал —

Нежданно и негаданно явись…

Настало время говорить об этом!

Ведь обещания давал и я

Своей земле, твердил, что будет спета

Однажды песня лучшая моя…

Но где ж она?.. Я не держал ответа

Пред родиной…

Любимую свою

Я тоже обещаньями окутал

И детям обещал, что подарю

Всем — по луне! Да, обещал, без шуток,

Но до сих пор под звездами стою

В таком же отдалении как будто…

Не обещай! Довольно обещаний!

Их запросто давали мы вчера:

Ведь обещанье часто — обнищанье

Души, когда ей действовать пора!

Мечты все наши, замыслы, надежды

Отныне больше — как бывало прежде —

Уж на картонных не летят конях…

Да, лишь тогда мы силу обретаем,

Когда не в смутных облаках витаем,

А землю ощущаем на корнях!

***
Я С САБАНТУЯ ВОЗВРАЩАЮСЬ…

Я с сабантуя возвращаюсь. Зной

Пошел на спад. И день идет к пределу.

Я невредим. И все мое — со мной,

Лишь где-то шапка с головы слетела.

Что шапка! Голова была б цела.

Все остальное — дело наживное…

Потешились мы за день — ну, дела! —

Над кем-то — я, а кто-то — надо мною.

На столб пытался влезть…

— Не выйдет, друг, —

Сказала моей прыти моя сила.

Под «Барыню» — меня толкали в круг,

Под «Лапти» — сам плясал, хоть не просили.

Кто побойчей, тот на майдан спешил

С соперником схватиться… Я в запарке

С повязкой на глазах людей смешил —

Горшки крошил, размахивая палкой.

Науку понял важную весьма:

Себе под стать всяк друга подбирает,

Те — с браги набираются ума,

Те — пьют айран, последний ум теряют.

Я с сабантуя не спеша иду

Пешком домой — и удивляюсь встречным:

Все дружно поздравляют на ходу:

— С прошедшим праздником тебя!

С прошедшим!..

И умный и дурак, и стар и млад —

Все поздравляют,

Местный и нездешний

Подряд:

— С прошедшим праздником! — твердят

И вторят: — С сабантуем прошумевшим!

К лицу ли вам приличья нарушать?

Вы времени не тратьте бесполезно!

Минувшим счастьем можно ль утешать?

С прошедшей жизнью поздравлять уместно ль?

Нам радоваться ль радости былой?

На солнце, что зашло, уж не согреться,

Поздравьте с миновавшею бедой,

С утихнувшей, с прошедшей болью сердца…

Я возвращаюсь… Шапки нет как нет.

Что шапка! Мы о шапке не заплачем…

О, я еще на сабантуй чуть свет

Помчусь хоть раз на скакуне горячем!

***
КАРУСЕЛЬ ВСЕ ВЕРТИТСЯ…

Карусель все вертится и вертится…

Что-то там темнеет, что-то — светится…

Вертится — способна душу вытрясти:

Карусель построена на хитрости.

Ползающий, скачущий, летающий —

Всякий — молчаливый и болтающий

Мчится на одной и той же скорости.

Жаба надувается от гордости.

Простаки застыли в удивленье:

— Не отстать улитке от оленя!

— Мышь и слон,- да это чудо просто,-

Гляньте — одинакового роста!

Все равно — кто толще или тоньше —

Мчится с быстротой одной и той же…

Что-то впереди готово вырасти.

Карусель построена на хитрости.

Мальчик скачет на коне — далеко ли?

Девочка сидит на быстром соколе.

Он коня подхлестывает прутиком,

Эй, кто там! Свидетелями будьте-ка,

Что вот-вот догонит он подругу!

Он уж ей протягивает руку…

Карусель спешит, бежит по кругу…

Девочка со смехом оборачивается,

Будто бы на веточке покачивается…

К взгляду взгляд, ладонь к ладони тянется…

Что-то с ними будет? Что-то станется?..

Два бутона рядышком вздуваются…

Шаг меж ними… Только все ль сбывается?

Только есть шаги такие в мире,

Что и моря-океана шире:

В них — дорога от земли до солнца,

Время в них, что вечностью зовется,

Коль летишь ты на коне крылатом,

А она на соколе куда-то…

Карусель ведь кружится и кружится,

Что-то возникает, что-то рушится.

Ведь не все, как хочется, устроено:

Карусель на хитрости построена.

Стоп! Земля!.. Все остальное — мелочи:

Мальчик, дай скорее руку девочке

И держи!.. Пускай вам в счастье верится!..

Шар земной все вертится и вертится…

Ты смотри держи ее, не выпусти!

Шар земной построен ведь на хитрости…

***
ХОРОШО, ЧТО Я НЕ ГАРМОНИСТ

Дёма с Белой, заливая всходы,

Полою водой встречают май…

Буйство сердца, словно эти воды,

Перехлестывает через край.

Молодость пришла — с грозою вместе,

Молодость пришла в сиянье дня.

За лучи хватаясь, в поднебесье

Я взбираюсь — не достать меня!

А на горке пляшут — свету рады —

Девушки… Ну что за волшебство!

Что за счастье — быть достойным взгляда,

Девичьего взгляда одного!..

На крыле лебяжьем, на высоком,

Имя вывожу любви своей…

Я — могущественнее пророка,

Может, только Бог меня сильней!

Голубые звуки в небе чистом

Плавают, тревожа даль дорог…

Почему не стал я гармонистом?!

Я сыграл и спел бы, сколько смог,

Разбудив поля и даль дорог!..

…Воды возвратились в берега.

Отгремели грозы… И по праву

Осень гонит листья, как пурга,-

Зеленеют лишь вторые травы…

В сумерках — деревья в серебре.

В очаге дымок струится тонкий…

Внукам сказки шепчут те девчонки,

Что вчера плясали на горе.

И уже привет не долетает

Из страны, что юностью зовем.

Ветер с крыльев лебедей сметает

Перья…

Свой покинув водоем,

Лебеди скрываются за горкой.

«В добрый путь!» — кричу под ветра свист.

…Хорошо, что я не гармонист.

Я б сыграл — да и заплакал горько.

***
ДЕВУШКИ ВЫШИВАЮТ

Вышивают по холсту под вечер девушки

На приданое узор красы невиданной…

Сватали сестру зимой… «Да где уж ей,-

Мы сказали,- молода еще…» — не выдали…

С первопутком, вот увидите, бедовые

Вновь объявятся назойливые сваты,

С языка их потекут слова медовые:

«Лебедь есть у вас, у нас — охотник знатный…»

Вышивают — над холстом они склоняются,

Песней шелковой узор течет по ткани,

С разноцветными узорами сплетается…

Медленно струится песня, сердце раня:

«Под мостом туман седою мглою стелется,

Быть не буду я вам в тягость, добрым людям…

Погощу денек-другой, не дольше месяца,

Загрустите — а меня уж и не будет…»

Маленький еще совсем я… Я беспомощный…

Весь мой мир — полати низкие под кровлей.

И в том мире одиноко я до полночи

Все слезами обливался, сердце — кровью…

Тихо плакал я: вот-вот они появятся —

На конях, гуськом летящих, с колокольчиком.

В семь сторонок за красавицей красавицу

По одной умчат по снегу да по кочкам…

Тихо плакал:

Скоро вечер тот растает,

Эта песня не вернется тоже, значит…

Песню девушки поют…

И знать не знают

Соловьи, что мотылек так горько плачет…

Вечера не повторяются… Но, радуя

И печаля, песни в должный срок воскреснут.

Сколько гор я одолел, чтоб снова надвое

Мое сердце рассекла вдруг эта песня:

«Под мостом туман садится мглистым вечером…

Быть не буду я вам в тягость, добрым людям…

Может, я и загощусь, да не навечно же,

Загрустите — а меня уж и не будет…»

Я теперь совсем большой… Большой —

всё знающий,

Целым миром я владею — без границы.

Знаю верно я, не только вечер тающий,

Но и жизнь вся — никогда не повторится…

И не только тихо плакать бы теперь мне,

А причина есть — рыдать вовсю да мучиться.

Но не плачу я; есть у меня терпенье

И под стать терпенью — есть еще и мужество.

Я не плачу… Ясен мир неповторимый,

Росы блещут в ранних травах, полных света,

Жаворонок надо мной поет незримый,

На лучах зари покачиваясь где-то…

***
Был близким горизонт тогда,

И небо низким было…

Был снегом — снег,

Водой — вода,

Зима — зимою стыла.

И были четкими слова

И ясными — порывы.

И правда — что всегда права,

И ложь, что вечно лжива.

Огонь — огнем. И дымом — дым.

И все — не в половину:

И золотое — золотым,

И глина — только глиной.

И белым — белое… Спеша,

Зима листву снимала…

Что видели глаза — душа

На веру принимала.

Но ширятся день ото дня

Границы мирозданья:

Растут сомненья у меня,

Растет мое незнанье.

Бывает правда — неправа,

И есть неровность в круге,

И недосужие слова

Родятся на досуге…

Тяжел бывает снег сырой

С дождем наполовину,

И в чистом золоте порой

Тускнеют крохи глины…

Гляжу задумчивее я

В могучих рек теченье,

Постичь пытаясь бытия

И сущность, и значенье.

***
ПТИЦ ВЫПУСКАЮ…

Все завершил. Покончил с мелочами,

И суета осталась позади…

И вот сейчас с рассветными лучами

Птиц выпускаю из своей груди.

Идущие на бой во имя чести!

Вам — первый дар, всем прочим не в укор:

Для вас, взгляните, в дальнем поднебесье

Орел могучий крылья распростер.

Те, кто в пути! Вам — бодрым и усталым —

Шлю журавля сквозь ветер в ранний час.

Кукушку, чтобы долго куковала,

Больные, выпускаю я для вас.

Влюбленные! К вам соловей, неистов,

Рванулся — петь все ночи напролет.

Томящиеся врозь! Вам голубь чистый

К надеждам старым новые несет.

Отчаянных, и робких, и недужных —

Всех одарю я, всех вас птицы ждут…

Нет только ничего для равнодушных,

Пускай без птиц — как знают, так живут.

Всё завершил. Покончил с мелочами,

И суета осталась позади…

И каждый день с рассветными лучами

Птиц выпускаю из своей груди.

***
НЕ СПЕШИ, СТАРОСТЬ!

Еще не проглотил я первого глотка,

И первая стрела еще не долетела

До цели… Не расцвел орешник мой пока,

И свить гнездо моя кукушка не успела.

Ты, старость, не спеши! Еще одну спою

Я песнь любви… Еще нарадуюсь я вволю,

Еще я обречен рыдать от сладкой боли,

Кататься по земле и участь клясть свою.

Ты, старость, не спеши, ведь это же -не в бой!

Не рвись, чтобы потом не пожалеть об этом:

Еще я не готов поставить пред тобой

Из золота кувшин, наполненный шербетом.

Ты, старость, погоди, не надобно спешить!

Для встречи у меня еще не все готово:

Вот красный угол — в нем перины нет пуховой, —

И негде посадить, и нечем ублажить…

Ты, старость, не спеши, не торопись в мой дом,

Еще ведь предстоит мне, став мальчишкой снова,

Свой выбор совершив меж сердцем и умом,

Такое сотворить — в чем каяться потом.

О старость, не спеши, не торопись в мой дом, —

Поверь — оно к добру: не приходить без зова!

***
В паре черных

Кожаных сапог

Ох, как много

Я прошел дорог!

И когда,

Путь завершив земной,

Лягу я

В окоп последний свой —

Пару черных

Кожаных сапог

У моих

Вы положите ног.

Вдруг случится,

Что когда-нибудь

Я очнусь

И свой продолжу путь…

***
Когда-то на печи мой дед

Вздыхал: беда, — просвета нет!

О времена, о времена…

Теперь я сам, попав впросак,

На старом пне — ропщу, простак:

О времена, о времена…

Нет у тревог моих границ,

Пред думами — хоть падай ниц…

А внуки прыгают… У них

Пока нет жалоб никаких.

***
Случались дни удачные,

Не скрою:

Успех делам сопутствовал

Порою.

Но если уж по правде,

Между нами, —

Мне более везло

С моими снами.

Я сны смотрел,

Не пряча наслажденья…

Но сладок сон,

Да горько пробужденье…

Я просыпался,

Радостью объятый,

Но в явь шагнуть

Бывало страшновато…

Ах, если б все

Наоборот случилось!

Проснувшись в страхе —

Встретить явь, как милость,

И, перейдя

Незримую границу,

Возрадоваться

Солнцу, травам, птицам!

***
В начале дня встречает лай меня

Собак остервенелых.

Меня терзают на исходе дня

Сомненья то и дело.

Счет не годам, а дням ведет моим

Кукушка в темной чаще.

Напоминает ворон — недвижим —

О смерти, всем грозящей.

Ну, что ж! Собаку палка или кость

Угомонить сумеет.

Сомненья же — надежда, редкий гость,

Глядишь, преодолеет.

Кукушка вдруг со счета средь ветвей,

Глядишь, собьется…

И ворон лишь над головой моей

Не шелохнется.

***
Расулу Гамзатову

Земля, зеленая еще вчера,

Вдруг пожелтела, постарев до срока.

Не говори — «прошла моя пора…»

Ну, что такое осень для пророка?

А тайна мирозданья велика,

Ее не разберем мы по крупицам…

Пусть в желтизне лишь одного листка

Сто красок неразгаданных таится…

***
Стареют радости мои,

И обновляются тревоги…

На изнурительной дороге,

Душа, об отдыхе моли!..

Добро, содеянное мной,

На дно уходит. А всплывают

Мои ошибки: так бывает

Нередко на тропе земной.

Мир косо на меня глядит:

Не задержался ль я на свете?

Меня обходит даже ветер,

Волос моих не шевелит,

А теребит ковыль в степи…

…И это, старина, стерпи.

***
Альфие (в день ее рождения)

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я…

М. Лермонтов

Земля в дыму. А в небе раскаленном

Катился солнца огненный клубок.

На косогоре я лежал зеленом

Орловщины —

не чуя рук и ног.

Нет боли… Лишь в груди железо тлело.

Лежал я, оглушенный тишиной.

И колыбельную мне мама пела —

Ту, давнюю, — склоняясь надо мной.

Но песня прервалась. На небосклоне

Увидел тень я черного крыла:

Лоб гладя мой холодною ладонью,

Смерть мне шепнула: я к тебе пришла…

Земля в дыму. А в небе раскаленном

Катился солнца огненный клубок.

На косогоре я лежал зеленом,

Ни шелохнуться, ни вздохнуть не мог.

Но черных крыльев белый луч, нездешний,

Коснулся вдруг, густой прорезав дым.

И смерть моя пропала в мгле кромешной…

Тот луч, дитя, был голосом твоим:

«Оставь его! Ведь ты распорядиться

Способна запросто его судьбой…

Ведь мне еще лишь предстоит родиться —

На свет явиться — стать самой собой…»

И смерть моя твой голос услыхала

И отступила, вняв твоей мольбе…

…Хоть лет с тех пор немало миновало —

Я все живу —

благодаря тебе.

***
Долгая жизнь и короткая старость…

Думалось, этого хватит вполне.

…Ведать не ведаю, сколько осталось —

Дольше, чем нужно, не надобно мне.

Мера важна. И бессмыслен избыток,

Коль через край наливаешь вино:

В землю уйдет он, желанный напиток,

В землю уйдет, пропадет все равно…

Жизнь через край… Нет, дожить

до мгновенья

Я не хочу, и на этом стою,

Чтоб от своей же шарахаться тени,

Чтобы о тень спотыкаться свою…

***
Услышал я: «Буран на весь Кавказ…»

Снега могилы ваши застилают,

Кайсын, Расул…

Я думаю о вас

В полночный час моих воспоминаний.

Кайсын, ты старший брат, Расул, ты младший брат,

Я средний брат, но мне не быть меж вами,

Хотя и рвусь к вершинам, где лежат

Могильные два камня под снегами.

Кавказ далек. Не в силах все равно,

Не одолею страшной той метели…

И место мне готово уж давно

С любимой рядом над замерзшей Агиделью.

Она там ждет, она зовет меня.

…И тихий снег пошел в начале дня.

***
Друзья, я все чаще терзаюсь, гадая:

Так что же оставлю вам — вас покидая?

Оставлю вам Солнце без шрама и трещины

И Землю, что тоже вам мною завещана.

Оставлю — и старым и малым в угоду —

Горячий огонь и текучую воду…

И Землю, и Солнце, и воду, и пламя —

О прочем — извольте заботиться сами.

***
Я сам себе уже не нужен,
Дела такой приняли ход.
Куда дорога приведет —
Спроси того, кто с нею дружен.

Я сам себе теперь не нужен.
Быть может, дочери моей,
Опоре долгих, долгих дней,

Со мной прошедшей зной и стужу.
Я сам себе уже не нужен.
И слава множит мне печаль.
Моим сородичам, друзьям,
Быть может, им еще я нужен.

Я сам себе уже не нужен,
Хотя бы нужен был другим.
…Сказал бы кто-то меж людьми:
— Как человек мне этот нужен!

***
ПРОЩАНИЕ С ВЕКОМ
Посвящается Рашиде Султановой

Прощай, прощай, и нас прости,
Кровавый, страшный век,
И сам прощения проси,
Мой славный,
славный век!

Когда сам бес тебя бесил,
Ты даже небо сверг,
А бог велел – все возносил
Превыше всяких мер.

Ты был святым, и грешным был,
Во всем рубил сплеча,
Грехами землю затопил
И милость расточал.

Я — твой, ты — мой, с тобою мы
Одно, одно, мой век.
И мы с тобой для всех ясны,
Загадочны – для всех.

Нет гнева на тебя, век мой,
Обиды — на себя.
Я забираю все с собой,
Все оставляю я.

***
НАСТАВЛЕНИЕ САМОМУ СЕБЕ
Мой дух, не дряхлей, не сгибайся, спина,
Вчера была буря, сейчас – тишина.
Влажны вчера были эти ресницы,
Как будто слезам моим литься и литься.
Ресницы просохли, ясна голова.
И только росою плачет трава.
Дни мои станут цельны, как прежде,
Если меня не оставит надежда.
Идель одолеть – будут силы опять,
Есть мне еще на кого уповать.
Ясная родина, светлый мой стан,
Жива моя родина – Башкортостан.

***
ПАМЯТИ РАУЗЫ
Она была крохотным мотыльком,
Украсила жизнью жизнь.
И там она не будет серой тенью,
Ее душа тот мир преобразит.

***
Опять буран. Как говорят, на весь Кавказ.
Друзей могилы скрыло бушеванье.
Кайсын, Расул! В сей полуночный час
О вас болят мои воспоминанья!

Мой старший брат, и ты, мой младший брат,
Еще я с вами, бьется вместе сердце.
Опять хочу я между вами встать,
Я дружбой вашей все хочу согреться!

Но не дойти. Далек теперь Кавказ.
Но этой мысли мне уже не надо.
На берегу Идели в самый раз
Мне место есть… с моей любимой рядом.

Она зовет, зовет к себе меня.
И, вижу, снег пошел в начале дня…

***
Еще не все лучи дотла
Рассвет спалил,
Но ветер зеркало Днестра
Зашевелил.

И тихо лодка проплыла
Среди теней.
А в ней немецкие тела,
Три тела в ней.

Один нашел себе приют,
Рукой обняв
Нос лодки. Волны тихо бьют
В его рукав.

Настиг другого с высоты
Заряд свинца,
И кровь размыла все черты
Его лица.

А третий будто тихо спит
Без головы.
Железный крест на нем блестит
Сильней волны.

И так плывут, плывут они,
Кружась во тьме,
И слышен только плеск волны
В той тишине.

Идут, идут в последний путь
Солдаты тьмы.
Назад уже не повернуть
Средь тишины.

Им вслед проклятия летят,
Летят вослед,
А люди даже не глядят —
Как будто лодки нет…

***
Еще не все лучи дотла
Рассвет спалил,
Но ветер сонных ив тела
Зашевелил.

А лодка тихо все плыла
Среди теней.
А в ней немецкие тела,
Три тела в ней.

И так плывут, плывут они,
Кружась во тьме.
И слышен только плеск волны
В той тишине.

Никто, никто не прерывал
Их долгий путь,
И только ветер колыхал
Слегка, чуть-чуть.

Когда вечернюю звезду
Закат открыл,
Когда натруженный табун
На луг ступил,

Укрыла лодку и тела,
Их страшный бег —
Укрыла все морская мгла
Навек, навек.

***
Все дожди, дожди.
Осень льется с крыш.
Где же вы, Бикбай,
Нигмати, Агиш?

Вы ушли, ушли.
Мир иссяк до дна.
Словно сирота,
Жизнь обнажена.

Были не из тех
Добреньких людей,
У кого в речах
Вежливый елей.

Ссорам и раздорам
Не были чужды,
Но по пустякам
Не было вражды.

Отличали искренне
Правду ото лжи.
Все, что в жизни делали,
Было от души…

После вашей смерти
Мельче этот свет.
Было беспокойство,
Да сошло на нет.

Стали неразборчивы,
На любом – броня.
Мол, никого не трогаю,
Ты – не тронь меня.

Все дожди, дожди.
Время льется с крыш.
Где же вы, Бикбай,
Нигмати, Агиш?

Не дозваться вас,
Так вы далеки.
Между нами годы,
Полные тоски.
***
Туманом полнится округа,
Не видно неба и земли.
О солнце! милая подруга
Не тешит взглядом из дали.

О ветер утренний! О буря
Ночная! где же вы сейчас?
Что отыскали вы в лазури?
Неужто это лучше нас?

Так возвращайтесь же! Так надо,
Чтоб навсегда туман исчез,
И пусть меня одарит взглядом
Моя любимая с небес!

***
Как-то вместе выпивали,
Одного я похвалил.
А наутро оправданья
Я себе не находил.

Похвала была напрасной,
Вот какая ерунда.
Лучше б я его обидел –
Извинился бы тогда.

***
Долин и гор, лесов густую сладость,
Собрав сполна, воротились пчелы мои.
Сегодня, как пчелы, вернулись в свой улей,
В свой главный дом башкиры мои.

Сквозь все времена, вдоль длинных путей и дорог,
Скучая по родичам, мы возвратились.
Радость у нас, ведь даже птицы в небе,
Вновь обретя друг друга, в радости крыльями машут.

Не горе, нет, и не печаль, забота нас соединила.
Должны мы обновить свое родство,
Чтоб никогда надежда не погасла,
Как горы, полыхавшие огнем.

И пусть молчат желающие смерти,
Мы были здесь, мы есть, и мы же будем вечно,
И на арбе, историей влекомой,
Мы будем вечно песни петь свои.

Но никогда не будем гордецами,
Хвастливо возомнившими пустое.
Поставим во главе земель башкирских
Благополучие, спокойствие и мир.

***
Без тебя и небо далеко, и душа одинока,
Ты теперь моя дума, мой сон, моя жалость.
Этой ночью пустынной луна светлооко
Вдруг к груди моей, нежно свернувшись, прижалась.

Не до сна стало мне той холодной порою,
От горячей луны было некуда деться.
Я кружил и кружил, возвращаясь в былое,
Я все чувствовал душу твою возле сердца.

***
Все собираюсь длинное письмо
Тебе послать, еще я собираюсь.
Боюсь, слеза на строчки упадет,
И карандаш из рук я выпускаю.

Не напишу, видать. Рука нейдет.
Но лишь одно: при тусклом свете дня
Рассыпать пред тобою словно яхонт
Нет радости сегодня у меня.

***
Я белый лист кладу перед собой

Бумаги чистой

И черный карандаш, что к ней судьбой

Навек причислен.

Карандаши придется очинить,

Берясь за дело.

Но не спеши, рука моя, чернить

Лист этот белый!

Бумага белая! Огонь ли, лед —

Что в ней таится?

Она — судьба ребенка, что вот-вот

Сейчас родится…

На белом — черный карандаш подряд

Чего ни чертит!..

Недаром — всё на свете, говорят,

Бумага стерпит.

И радостную весть, и всякий вздор,

И труд ученый…

На белом пишет смертный приговор

Тот стержень черный.

Мольбу о снисхожденье пишут здесь,

Отмену срока:

Помилованье в этом мире есть —

Не так жесток он…

Указ о мире. О войне приказ —

Все черным, тем же,

И смотрит мир, не отрывая глаз,

На кончик стержня…

Любимая!.. Здесь белый снег в тиши

Замел все снова…

По белому ты черным напиши

Одно лишь слово:

«Люблю…»

***
ВЕРА

В день вашей свадьбы грянула война,

И, наскоро простясь, пошел он в бой,-

Тебе оставив только гору горя,

Но и надежд твоих не взяв с собой.

И ты ждала, и верила, и знала:

Уходит ночь — и будет вновь светло.

Два раза

Весть о смерти получала,

На третий раз

Ты встретила его.

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт защищен reCAPTCHA и применяются Политика конфиденциальности и Условия обслуживания Google.