Стихи Валентина Гафта

Стихи

Валентин Гафт — советский и российский актер кино и театра, Народный артист России, звезда театра «Современник». Всероссийскую любовь завоевал после съемок в фильмах «Анкор, еще анкор», «Гараж», «Чародеи», «О бедном гусаре замолвите слово». Валентин Иосифович также талантлив в придумывании эпиграмм, коротких сатирических стихов. Он перебрал весь киномир: Армен Джигарханян, Зиновий Гердт, Михаил Державин, Владимир Высоцкий, Наталья Белохвостикова и это далеко неполный перечень. Никто не скрылся от этой участи, артист всегда был колким на язык. Одни были оскорблены, другие принимали восторженно. Валентин Иосифович и сам прекрасно осознавал, что на него держат обиду, но даже в эпиграммах о самом себе оставался строгим. Увлечение эпиграммами началось, как поздравления к свадьбам, юбилеям, потом уже перешло в серьезное хобби. Написал несколько книг, куда вошли его стихи о любви и жизни, рассуждения, воспоминания. Стихи Валентина Гафта представлены в этом разделе.

Кот мой свернулся калачиком,
Глазки блеснули во тьме,
Это работают — датчики
Где-то в кошачьем уме.

Ушки стоят — как локаторы,
Слушают тайную тьму,
Все, что в его трансформаторе,
Он не отдаст никому!
***
Мамаша, успокойтесь, он не хулиган,
Он не пристанет к вам на полустанке,
В войну Малахов помните курган?
С гранатами такие шли под танки.

Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты,
Навеки жилы напряглись на шее.

Что за манера – сразу за наган,
Что за привычка – сразу на колени.
Ушел из жизни Маяковский – хулиган,
Ушел из жизни хулиган Есенин.

Чтоб мы не унижались за гроши,
Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
Ушел из жизни хулиган Шукшин,
Ушел из жизни хулиган Высоцкий.

Мы живы, а они ушли туда,
Взяв на себя все боли наши, раны…
Горит на небе новая Звезда,
Её зажгли, конечно, хулиганы.
***
Я строю мысленно мосты,
Их измерения просты,
Я строю их из пустоты,
Чтобы идти туда, где Ты.

Мостами землю перекрыв,
Я так Тебя и не нашёл,
Открыл глаза, а там… обрыв,
Мой путь закончен, я – пришёл.
***
тчего так предан Пёс,
И в любви своей бескраен?
Но в глазах – всегда вопрос,
Любит ли его хозяин.
Оттого, что кто-то – сек,
Оттого, что в прошлом – клетка!
Оттого, что человек
Предавал его нередко.
Я по улицам брожу,
Людям вглядываюсь в лица,
Я теперь за всем слежу,
Чтоб, как Пёс, не ошибиться.
***
Через муки, риск, усилья
Пробивался к свету кокон,
Чтобы шелковые крылья
Изумляли наше око.

Замерев в нектарной смеси,
Как циркачка на канате,
Сохраняют равновесье
Крылья бархатного платья.

Жизнь длиною в одни сутки
Несравнима с нашим веком,
Посидеть на незабудке
Невозможно человеку.

Так, порхая в одиночку,
Лепестки цветов целуя,
Она каждому цветочку
Передаст пыльцу живую.

Когда гусеница в кокон
Превратится не спеша,
Из-под нитяных волокон
Вырвется ее душа.

Жизнь былую озирая,
Улетит под небосвод.
Люди, мы не умираем,
В каждом бабочка живет.
***
Не знает глупенький бычок,
Что день сегодняшний – день казни.
Он – как Отелло – на платок,
Но Яго – тот, который дразнит.
А вот и сам Тореадор,
Как Гамлет вышел – одиночка,
Каким же будет приговор?
В нём есть и смерть… и есть отсрочка.
А те, которые орут,
Они преступники иль судьи?
И, как ни странно – это суд.
И, как ни странно – это люди.
***
Потоп – страшнее нет угрозы,
Но явны признаки Беды,
Смертелен уровень воды,
Когда в неё впадают – Слёзы!
***
Какого цвета грязь? – Любого.
Пол грязным может быть и слово,
Идея, руки, площадь, шины,
Грязь – лишний штрих, и нет картины.
Грязь в вечном споре с чистотой,
И дух свой, смрадный и густой,
Своё зловонье, безобразье
Грязь называет простотой.
И чистоту ведёт на казни,
Грязь – простота убийц и палачей.
В орнаменте народного фольклора
Есть в лживой простоте её речей
Смертельная тональность приговора.
Грязь – простота страшнее воровства.
Из-за таких, как мы, в неё влюблённых,
Молчание слепого большинства
Кончалось страшным воем заключённых.
И так проста святая простота,
Что, маску позабыв надеть святоши,
Открыто, нагло, с пеною у рта
Устраивает грязные дебоши.
Уже близка опасная черта,
Пустые души искажают лица.
О, вечная земная Простота,
О, вечная земная Чистота,
Спасительница мира – Красота,
Явись скорей, хочу успеть отмыться.
***
И ничего, и ни в одном глазу,
Всё выжжено, развеяно и пусто,
Из ничего не выдавишь слезу,
Река Души переменила русло.
***
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно-шоколадный рай.

Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан
Вскипевших глаз белёсые барашки,
И плавился на нервах ураган.

Отец прошёл войну, он был военным,
Один в роду оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.

Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решённой формулой лица.

Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.

Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнёт всё вновь.
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.
***
Ходили по лесу, о жизни трубили
И ёлку-царицу под корень срубили,
Потом её вставили в крест, будто в трон,

Устроили пышные дни похорон.
Но не было стона и не было слёз,
Снегурочка пела, гундел Дед Мороз,
И, за руки взявшись, весёлые лица
С утра начинали под ёлкой кружиться.

Ах, если бы видели грустные пни,
Какие бывают счастливые дни!
Но смолкло веселье, умолкнул оркестр,
Для будущей ёлочки спрятали крест.

Ходили по лесу, о жизни трубили…
***
Потухшая звезда мерцает прошлым светом.
Она давно мертва, а мы ещё горим.
Жизнь воспевается Поэтом.
Любима ты, и я любим.
И солнца шоколадный грим
Нас украшает жарким летом.
…Всё меньше впереди у нас холодных зим.
***
Жизни занавес открылся,
Это – Человек – родился,
Был весёлым — Первый акт,
Но, когда он удавился,
Даже свет не притушился,
Хоть бы сделали Антракт.
***
Не олень он и не страус,
А какой-то странный сплав,
Он абстракция, он хаос,
Он ошибка, он жираф.

Он такая же ошибка,
Как павлин, как осьминог,
Как комар, собака, рыбка,
Как Гоген и как Ван Гог.

У природы в подсознаньи
Много есть ещё идей,
И к нему придёт признанье,
Как ко многим из людей.

Жираф –
Эйфелева башня,
Облака над головой,
А ему совсем не страшно,
Он – великий и немой.
***
Если потеряешь слово,
Встанешь перед тупиком, –
Помычи простой коровой,
Кукарекни петухом.

Сразу станут легче строчки
От вождения пера.
Превратятся кочки в точки,
Станет запятой дыра.

Уложи свой лоб в ладошку
И от нас, от всех вдали
Потихоньку, понемножку
Крыльями пошевели.

И падут перед стихами
Тайны сотен тысяч лет.
Всё, что трудными ночами
Ты предчувствовал, поэт.

Нет, перо в руках поэта –
Это вам не баловство.
Он – дитя, соском пригретый,
Но в нём дышит божество.

Связь времён – связь света с звуком.
Как постигнуть эту страсть?
Поэтическая мука –
В даль туманную попасть.

Акварели слов слагая,
Скальп снимая с тишины,
Ты услышишь, улетая,
Звук натянутой струны.

Но, паря под облаками,
Тихо празднуй свой улов.
Все мы были дураками,
Пока не было стихов.
***
Когда настанет час похмелья,
Когда придёт расплаты срок,
Нас примет космос подземелья,
Где очень низкий потолок.

Бутылка там под ним повисла,
Как спутник в невесомой мгле,
И нет ни в чём ни капли смысла,
Весь смысл остался на земле.
***
Есть у крота секрет,
Известный лишь ему,
Он вечно ищет свет,
Предпочитая тьму.
***
Живых всё меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат всё чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.

Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б не были они – в раю или в аду.

Пока трепались и беспечно жили,
Кончались денно-нощные витки.
Теперь о том, что недоговорили,
Звучат, как многоточие, гудки.
***
Смычок касается души,
Едва вы им к виолончели
Иль к скрипке прикоснетесь еле,
Священный миг – не согреши!

По чистоте душа тоскует,
В том звуке – эхо наших мук,
Плотней к губам трубы мундштук,
Искусство – это кто как дует!

Когда такая есть Струна,
И Руки есть, и Вдохновенье,
Есть музыка, и в ней спасенье,
Там Истина – оголена,

И не испорчена словами,
И хочется любить и жить,
И всё отдать, и всё простить…
Бывает и такое с нами.
***
В нём лаконично всё и кратко,
Вот – лезвие, вот рукоятка.
Убей им или что очисти,
Он – ничего без нашей кисти.

Но если вдруг над ним нависли,
Как колдовство, дурные мысли
И чует остриё металла,
Когда внутри клокочет жало,

Тогда одно телодвиженье –
И кровь смывает напряженье,
Волною набегает дрожь,
В моей руке слабеет нож.
***
Он доживал в стране как арестант,
Но до конца писал всей дрожью жилок:
В России гениальность – вот гарант
Для унижений, казней и для ссылок.

За честность, тонкость, нежность, за пастель
Ярлык приклеили поэту иноверца,
И переделкинская белая постель
Покрылась кровью раненого сердца.

Разоблачил холоп хозяйский культ,
Но, заклеймив убийства и аресты,
Он с кулаками встал за тот же пульт
И тем же дирижировал оркестром.

И бубнами гремел кощунственный финал,
В распятого бросали гнева гроздья.
Он, в вечность уходя, беспомощно стонал,
Последние в него вбивались гвозди.

Не много ли на век один беды
Для пытками истерзанного мира,
Где в рай ведут поэтовы следы
И в ад – следы убийц и конвоиров.
***
На сцене Плаха, всё фатально,
Беда должна была случиться,
Я пересёк границу Тайны,
За это надо расплатиться.
Когда придут в разгар Игры
Семёрка, Тройка, Туз – не ахай!
Невидимые топоры
Всегда висят над нашей Плахой.
Загадка есть – Разгадки нет,
Я наступил на темя Ямы,
Где кровь смывает с рук Макбет
И дремлет Пиковая дама.
***
У лживой тайны нет секрета,
Нельзя искусственно страдать.
Нет, просто так не стать поэтом.
Нет, просто так никем не стать…

Кто нас рассудит, Боже правый,
Чего ты медлишь, что ты ждёшь,
Когда кричат безумцы: «Браво!» –
Чтоб спели им вторично ложь.

И есть ли истина в рожденье,
А может, это опыт твой,
Зачем же просим мы прощенья,
Встав на колени пред Тобой?

И, может, скоро свод Твой рухнет,
За всё расплатой станет тьма,
Свеча последняя потухнет,
Наступит вечная зима.

Уйми печальные сомненья,
Несовершенный человек,
Не будет вечного затменья,
Нас не засыплет вечный снег.

И просто так не появилась
На свете ни одна душа.
За всё в ответе Божья милость,
Пред нею каемся, греша.

Но мир – не плод воображенья,
Здесь есть земные плоть и кровь,
Здесь гений есть и преступленье,
Злодейство есть и есть любовь.

Добро и зло – два вечных флага
Всегда враждующих сторон.
На время побеждает Яго,
Недолго торжествует он.

Зла не приемлет мирозданье,
Но так устроен белый свет,
Что есть в нём вечное страданье,
Там и рождается поэт.
***
Дешёвая Реприза,
Но Реплики-подлизы
Прощали ей капризы,
И не её вина,
Что делали сюрпризы
Ей Короли, Маркизы,
И сверху и до низу
Рассыпалась она.
Когда-то знаменита,
Теперь она – забыта,
Уныла и забита,
Таков конец пути.
Живёт она несыто,
Комедия финита,
Разбитое корыто,
Где б автора найти?
***
Голова седая на подушке.
Держит тонкокожая рука
Красный томик «Александр Пушкин».
С ней он и сейчас наверняка.

С ней он никогда не расставался,
Самый лучший – первый кавалер,
В ней он оживал, когда читался.
Вот вам гениальности пример.

Приходил задумчивый и странный,
Шляпу сняв с курчавой головы.
Вас всегда здесь ждали, Александр,
Жили потому, что были Вы.

О, многострадальная Фаина,
Дорогой захлопнутый рояль.
Грустных нот в нём ровно половина,
Столько же несыгранных. А жаль!
***
Я вам, фонарь, хочу сказать одно:
Служа искусству света беззаветно,
Вы освещали так порой дерьмо,
Что становилось и оно заметно.
***
Всё начиналось с Фуэте,
Когда Земля, начав вращение,
Как девственница в наготе,
Разволновавшись от смущения,

Вдруг раскрутилась в темноте.
Ах, только б не остановиться,
Не раствориться в суете,
Пусть голова моя кружится

С Землею вместе в Фуэте.
Ах, только б не остановиться,
И если это только снится,
Пускай как можно дольше длится
Прекрасный Сон мой – Фуэте!

Всё начиналось с Фуэте!
Жизнь – это Вечное движенье,
Не обращайтесь к Красоте
Остановиться на мгновенье,
Когда она на Высоте.

Остановиться иногда
На то мгновение – опасно,
Она в движении всегда
И потому она прекрасна!
Ах, только б не остановиться…
***
Ты, колокол, звонишь по ком?
То нежно ты зовёшь, то грубо,
Мы ходим по цепи гуськом
Вокруг таинственного Дуба.

И кот мурлычет неспроста,
Но жизнь от этого нелепей,
Зачем с цепочкой для Креста
Бренчат ещё и эти цепи?

Ты, колокол, звонишь по ком,
Кому даёшь освобожденье?
Кому заменишь целиком
Оков ржавеющие звенья?
***
Начала не было и не было конца,
Непостижимо это семя,
Меняет на скаку гонца
Эйнштейном тронутое Время.

Конь Времени неудержим,
Но гениальные маразмы
Ещё заигрывают с ним,
Катаясь в саночках из плазмы.

Но наберут ли Высоту
Качели нобелевской славы?
Качнувшись «влево на лету»,
Мир, как всегда, «качнется вправо».

Молчат сомкнутые уста,
Совсем иного царства врата,
Непостижима чернота
Сверхгениального квадрата.

Там время – чёрная дыра,
Как давит глубина сетчатку.
Какая тёмная игра.
Как ослепительна разгадка.
***
Я и ты, нас только двое?
О, какой самообман.
С нами стены, бра, обои,
Ночь, шампанское, диван.

С нами тишина в квартире
И за окнами капель,
С нами всё, что в этом мире
Опустилось на постель.
Мы – лишь точки мирозданья,
Чья-то тонкая резьба,
Наш расцвет и угасанье
Называется – судьба.

Мы в лицо друг другу дышим,
Бьют часы в полночный час,
А над нами кто-то свыше
Всё давно решил за нас.
***
Всех породило яйцо,
Мы вышли из его пелёнок –
Кто с человеческим лицом,
А кто-то с клювом, как цыплёнок.

Так начинался маскарад,
Как ловко кто-то всё придумал!
И на скорлупочный наряд
Надел и маски, и костюмы.

Кто первым был, в конце концов,
Яйцо иль курица, – неважно,
И хрупким было то яйцо,
И курица была отважной.

И гладок был яйца овал
И силуэт безукоризнен,
О, смертников великий бал!
Под каждой маской – тайна жизни.
***
Всегда играет одинаково
Актриса Лия Ахеджакова
Великолепно! В самом деле
Всегда играет на пределе.
***
Не будет у тебя успеха,
Ведь ты, красавица, не Пьеха.
В постели делай свой успех —
На сцене это делать — грех!
И средь интимнейших утех
Ирина лучше б…. й всех.
Кончай хождение по мукам,
Сыграй с искусством ты разлуку.
***
Вы в «Тегеране-43»
Одна блистали, Натали.
Что там разведчики, шпионы,
Премьеры, президенты и вожди.
Парили Вы! — хоть без короны
И без таланта, Натали.
***
Какой пассаж! Какая прелесть!
Перед комиссией разделась!
Актрисой стали Вы теперь,
Мой ласковый, рациональный зверь!
***
Зачем ты, Миша, так орешь,
Давно ограбленный еврей?
Ты Д’Артаньяна не тревожь,
Он дворянин, а ты — плебей.
***
Богатырь ты, Юра, с виду
И актер душой.
Мы на сцену вместе выйдем
Ты махнешь рукой.
Сколько горьких слез украдкой
По тебе прольют,
Об актерской жизни сладкой
Песенку споют.
Ты играй, моя голубка,
В матушке — Москве,
Если выгонят — завклубом
Будешь на селе.
***
Тебя мы помним по кино,
Нет, не напрасно ты артисткой стала.
Триумф твой прошумел казалось бы давно,
Но вновь таланта искра заблистала.
***
От славы одуревший
Теперь на все горазд,
Он сам себе завидует
И сам себя продаст.
***
Ты так велик и так правдив —
Какие мне найти слова?
Мечте своей не изменив
Твоя склонилась голова.
Не может быть двух разных мнений: —
Ты просто наш Советский гений!
***
А для таких, как ты —
пути открыты,
Растет, растет толпа
антисемитов.
***
Она играет на пределе,
Все сексуальности в кино.
А весь успех — в роскошном теле
Доступном всем давным давно.
***
Клубника в сметане — Доронина Таня.
Другого ты в ней не ищи.
Ляжет в постель иль на
сцене как встанет,
Как будто «Шанели» накапали в щи.
***
Уходит Даль куда-то в даль,
Не затерятся б вдали,
Не маловажная деталь:
Вы все же Даль, а не Дали!
***
Ей повезло, все знать все мочь,
Хоть водку глушит из стакана.
А карнавальная та ночь
Звездой мигает нам с экрана.
Но всех пока одно тревожит:
Без мата Гурченко не может.
***
Хоть Леня дорог самому Эфросу
Размер таланта уступает носу.
Но если Ленин нос рассматривать отдельно,
Поймем мы, что артист
талантлив беспредельно.
***
Неполноценность Мишу гложет,
Он хочет то, чего не может,
И только после грамм двухсот
Он полноценный идиот.
Все знают Мишу Казакова,
Всегда отца, всегда вдовца.
Начала много в нем мужского,
Но нет мужского в нем конца.
***
Олег! Не век — полвека прожито!
Ты посмотри на рожу-то!
***
Артист великий, многогранный
Чего-то взгляд у Вас стеклянный
Быть может это фото-брак?
Но почему хорош пиджак?
***
Мордашка мила
у Светланы Коркошко
Таланта немножко
у той же Коркошко.
***
Не может ведь ни «бе» ни «ме»,
Хотя читаешь Мериме.
Зато в кино на «Офицеры»
Народ валит, как на премьеру.
А что твориться, боже мой!
В кино играет Лановой —
Он голубой герой-любовник
То лейтенант, майор, полковник,
Минут десяток поиграл
И вот он полный генерал.
***
Иду по школьному двору
И слышу за спиной:
Леоновское — «Пасть порву»!
Гляжу — кричит другой.
Давным давно, с тех самых пор
Вошли слова твои в фольклор.
***
Россия!
Чуешь этот странный зуд?!
Три Михалкова по тебе ползут!
***
В конском черепе у дамы
Слышится змеи шипение,
А на «кинопанораме»
Это приняли за пение.
Играешь ты на сцене МХАТа
И постоянно спишь с женатым
И дочь — не ясно от кого?!
Имей же мужа своего!
Сними с чела снобизм и негу
Не продавай себя Олегу!
***
А зря, собаку не считали,
Вам всем бы брать с нее пример.
Вы, чудаки, не замечали,
Что рядом умный фокстерьер.
Нет, братцы, вы не англичане,
Скажу об этом прямо вам.
Джером, как это ни печально,
Лишь фокстерьеру по зубам.
***
В искусстве для тебя теперь раскрыты двери
И зря твердит молва: «Москва слезам не верит».
Сыграла Ира очень натурально.
Еще чуть-чуть и будет гениально.
***
Он — странный. Будешь странным тоже,
Коль странность у тебя на роже.
Но иногда бывает так:
И очень странный и дурак.
***
На шпагах драться из-за дамы?! —
Зачем такая карусель?
А ты на даму — эпиграмму,
Коль не легла к тебе в постель.
***
Сейчас на сцене ты наводишь скуку,
А вспомни, было ведь когда-то
Твое «хождение по мукам»
Как ты сыграла! — и без блата.
***
Девчонкою запомнилась в кино,
Пришла к тебе известность очень рано.
Хоть женщиною стала ты давно,
Нас постоянно радуешь с экрана.
***
Зачем на сцену ты попала?
Уж лучше б Ножкина ласкала.
Теперь тебе осталось впору
Любить любого режиссера.
***
Все это правда, а не враки,
И вовсе не шизофрения:
В Крыму гуляли две собаки —
Поменьше — шпиц, побольше — Ия.
***
Нет, он совсем не полоумный,
С театра в театр неся свой крест.
Всегда выигрывает в сумме
От этой перемены мест.
***
Чеканна поступь. Речь тверда
У Лелика, у Табакова.
Горит, горит его звезда
На пиджаке у Михалкова.
***
Пока-пока-покакали
На старого Дюма.
Нигде еще не видели
Подобного дерьма.
***
Любить тебя должны за то:
За «Белорусский твой вокзал»
За песню лучшую в кино!
Я потрясен! Я все сказал!
***
Уверен! Вы запели зря.
Вам мало разговорной речи.
О Вас и так у говорят…
Вам нечего сказать и нечем.
***
Твоя фамилия — Лавров.
Я лавры дать тебе готов,
За то, что ты живешь на сцене
И на экране как актер.
Продолжу старый разговор:
Нельзя опять остановиться,
С триумфом ждет тебя столица.
***
Вы доказали, и давно,
Что может некрасивая артистка
Блистать и в театре, и в кино,
И далеко, и очень близко.
***
Человек — не недоумка,
Приспособился в миру,
Например, придумал сумку,
Подражая кенгуру.
Человек – не недоумка,
Он и гений, и злодей,
Словно дети, деньги в сумках
Спят у сумчатых людей.
***
Я тебя своей любовью
Утомил, меня прости.
Я расплачиваюсь кровью,
Тяжкий крест устал нести.

Кровь – не жир, не масло – краска,
Смоется, как акварель,
Станет белою повязка,
Станет чистою постель.

И не станет лжи и блажи,
Всё исчезнет без следа,
Смоет красные пейзажи
Равнодушная вода.
***
Лети, стрела! Прощай! Разлука!
Убийство – прямо на глазах.
Всё – нет натянутого лука,
Лишь тетива в моих руках.

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт защищен reCAPTCHA и применяются Политика конфиденциальности и Условия обслуживания Google.